Поэтому говорят, что все, что возможно измыслить, все, что Кто-нибудь или Что-нибудь может представить, существует в одной из Реальностей. И бессмысленно молиться Богам. Ибо не знаем мы, в чьем Сне мы живем. Во сне Существа подобного нам, и потому, сочувствующего нам, или во Сне Существа такого же далекого от нас, как Камень, и просто взирающего на нас с отстраненным любопытством.
И бесполезно молиться Богам. Можно лишь стремиться к тому, чтобы Сущее в Твоем Сне, обрело Мир и счастье.
Возлюби ближнего своего, как себя самого. В этом и заключается Великая Тайна Вселенной. Возлюби Ближнего твоего, созданного Сном твоим и Мыслью, чтобы он познал Счастье, в котором отказано тебе. Тогда ты будешь счастлив счастием Творца.
— М-да, — протянул я. — Занятно. Значит ты певец субъективного идеализма?
— Да в общем нет, — обыденным тоном, совсем не таким, каким только что читал свои белые стихи, ответил Миндон. — Просто мне это показалось неплохой идеей.
— Но в общем, если в стране принято уважать религию…
— В стране принято уважать деньги! — вспыхнул Миндон.
— Ну, тогда тем более понятно. Ладно, Данушка. Иди, переодевайся. За участие в сегодняшнем мероприятии тебе полагается дюжина нарядов вне очереди. На камбузе. Тебе тоже, Севушка. Будешь драить палубу рядом со мной.
— Тиран, — засмеялся Всеволод.
Вот и поймите логику людей. Скажи я ему «господин полковник» Севушка решил бы что я невесть что имею в виду. А на предложение отдраить палубу он отреагировал веселой улыбкой. И ведь знал, ракшас, что я не шучу.
Миндон же и вовсе выскочил из каюты Всеволода счастливый. Я услышал, как он радостно сообщил:
— Господин Ратмир, господин Всеволод позволил мне остаться, а господин Яромир приписал меня к камбузу на целых двенадцать дней!
— Вот и отлично, — ворчливо отозвался кок. — Иди, переодевайся и топай на камбуз. Надо вымыть зелень к обеду.
— Я мигом, господин Ратмир.
Я помолчал, прислушиваясь, потом посмотрел на Всеволода.
— Ну, надо же, поэт! Кто бы мог подумать?
— А мне из-за этого поэта две недели придется палубу драить, — притворно вздохнул Всеволод.
Я хлопнул его по плечу и встал.
— Ничего, не надорвешься. Разве что малость жирок растрясешь.
— Жирок? — оскорбился Всеволод.
— А что же? Только не говори, что у тебя мускулы. Все равно не поверю.
Я вышел из каюты, оставив Севушку возмущаться на просторе по поводу моих высказываний.
Через полчаса мы все-таки приступили к обеду. С этими моими друзьями я остался без завтрака, но ничего не поделаешь — спать надо меньше. Милочка с насмешливым сочувствием повздыхала и сообщила, что, дескать, кто спит — тот обедает. А в моем случае — завтракает.
Всеволод выбрал момент, когда наши сотрапезники покончили с супом и собрались приступить к жаркому и обратился ко второму помощнику капитана.
— Милорад, с сегодняшнего дня я поступаю в твое распоряжение на целых две недели.
Боцман чуть не поперхнулся мясом и торопливо его запил вином.
— Вы шутите, господин полковник?
— И рад бы, — сокрушенно вздохнул Всеволод. — Господин Яромир влепил мне дюжину нарядов вне очереди и пообещал, что все это время мне придется посвятить надраиванию палубы до зеркального блеска.
Милорад недоверчиво посмотрел на Всеволода, потом бросил вопросительный взгляд на меня. Убедившись по моему лицу, что все сказанное — правда, он усмехнулся и покачал головой.
— Плавание на «Переплуте» пошло вам на пользу, господин Яромир. Теперь вашим любимым способом порицания стал наряд вне очереди. Сегодня я уже слышал от Миндона, что вы и его порадовали тем же. Интересно, что бы вы сделали, будучи на суше? Вряд ли вы заставили бы господина полковника мыть ваш дворец.
— Избави меня все боги местного пантеона от подобного безумства, Радушка! Мне бы такое и в голову не пришло. А если бы пришло, то тут же сбежало бы, устрашившись последствий. Так что мне пришлось бы ограничиться выговором.
Всеволод улыбнулся.
— Хорошо, что мы на «Переплуте», господа. Но все-таки, Радушка, после обеда я вступлю в ряды ваших подчиненных.
— После обеда вы будете час отдыхать вместе с господином Яромиром, — проворчал боцман. — А потом — пожалуйте ко мне. Работы у меня на всех хватит.
— Не сомневаюсь, — автоматически отозвался полковник.
Я рассмеялся.
До Рангуна мы добирались дней пять. Вроде бы шли на этот раз по течению, и остановок делали меньше, чем на пути сюда, но река — не море, господа. Ох, не море. Идти по незнакомому фарватеру ночью Лучезар категорически отказался, так что на ночь приходилось делать остановки сразу же, как только темнело.
Тем не менее, в общем и целом, плавание проходило успешно. Мои штрафники исполняли наложенные на них взыскания с таким энтузиазмом, словно я их премировал. Миндон окончательно вошел в норму, так что уже на подступах к Рангуну стало ясно, что ему нужно слегка обновить гардероб. Правда, когда я упомянул об этом, послушник смутился чуть не до слез.
— Господин Яромир, прошу вас, не нужно на меня тратиться. Меня еще с прошлого раза совесть грызет. Позвольте мне лучше взять иголку и нитку и попробовать расставить то, что вы мне купили.
