В эту субботу, двадцать шестого июля, с утра все шло наперекосяк. Во-первых, Милан проспал. Молодой человек исполнял обязанности большого начальника всего второй месяц, так что еще не успел привыкнуть в случае чего сделать умный вид и сказать, что его, де, задержали во дворце, что в любом случае было бы истинной правдой, в виду того, как Милан временно в этом самом дворце жил. Вместо этого, Милан вспомнил, что у него на десять утра назначено совещание, стрелой вылетел из своей комнаты, не завтракая, вскочил в поджидающий его во дворе экипаж и, на предельной скорости, в общем-то, недопустимой в городе, поехал в Медвенку.
Молодой человек приехал во Дворец Науки за полчаса до начала совещания, успел еще раз просмотреть бумаги, подписать самое срочное по мелочи и даже выпил чашечку чая. Совещание, в общем, прошло нормально, и у Милана появилась надежда часам к шести вечера покончить с субботними делами. В субботу нормальные люди не задерживались на работе дольше трех, но Милан пока входил в курс дела и не мог себе позволить роскоши соблюдать обычный верхневолынский распорядок дня. Тем более что в следующем месяце должна была приехать его невеста, а в сентябре молодой человек должен был, помимо всего прочего, приступить к учебе в магическом университете.
Около двух часов дня в кабинет Милана заглянула секретарша Людмила.
— Господин Милан, к вам господин кавалер Станислав.
— Стас? Проси. И принеси чая.
К слову сказать, единственным орденом, дававшим право на «кавалерство», была Зеленая Ветка. В свое время Милана дружно принялись именовать господином кавалером, но он попросил промежуточное звание опускать, и осталось просто — господин Милан.
В просторный кабинет верхневолынских князей от науки вошел человек лет сорока. Высокий, плотный, с вьющимися русыми волосами и голубыми глазами.
— Рад видеть тебя, Стас, — Милан встал навстречу гостю. — Почему не заходишь?
— Здравствуй, Милан.
— Садись, сейчас Людочка принесет чаю. Так куда ты пропал? Я понимаю, конечно, дела, но мог бы и зайти когда никогда.
— Куда? В королевский дворец?
— А почему бы и нет? И Вацлав и Яромир будут рады тебя видеть.
— Вацлав — может быть, а Яромир же меня на дух не переносит. Нет, он приколол орден к моей груди и сказал, что согласен с решением Вацлава, но он не простит меня до самой смерти.
— Ерунда, он не злопамятен.
— Ты сам слишком хороший, Милан, и всех видишь исключительно в розовом свете. Человек, двадцать лет пробывший правящим королем, просто не может быть добреньким. Хотя бы потому, что привык по долгу службы, принимать и проводить непопулярные решения. Да что король — любой руководитель страдает от того же самого. Возьми, к примеру, себя. За каких-то полтора месяца запугал весь штат настолько, что они с утра не решаются поздравить тебя с днем рождения и позвали меня на подмогу. Кстати, я от души поздравляю тебя, Милан, и хочу пожелать, чтобы все твои дальнейшие приключения были не столь опасны для здоровья, как некоторые предыдущие.
Милан засмеялся.
— Спасибо, Стас. Знаешь, я совсем забыл про свой день рождения. Замотался в последние дни и забыл. Да тут еще Яромир пропадает где-то целыми днями, а Вацлав, хоть и старается не срывать на мне за это зло, но, поневоле, больше обычного давит по работе. Слушай, мне, вероятно, нужно накрыть стол для сотрудников?
— Не волнуйся, для этого есть секретарь по общим вопросам. Он уже обо всем позаботился. Но уже полвторого, а обед у нормальных людей начинается в час. Все собрались и думают, на какой козе к тебе подъехать.
— Можно подумать!
— Вообще-то можно. Ты для них человек новый, к тому же по Медвенке гуляет упорный слух, что ты женишься на сестре невесты князя Венцеслава, так что от тебя здесь ждут любой пакости. Собственно, поэтому меня и подрядили просить ваше превосходительство удостоить своим присутствием торжественную часть.
— Постой, они что же, заранее послали за тобой?
Стас засмеялся.
— Нет, конечно. Просто я зашел тебя поздравить, а меня тут же припахали.
— Тогда идем. Но, Стас, раз уж у меня день рождения, то после этого официального мероприятия давай продолжим все это в более непринужденной обстановке у Яромира. Ручаюсь, он и не подумает вызвериться в твою сторону. Конечно, если мы его сможем застать.
— А что, это нелегко?
— Он выздоравливает, Стас, после затянувшейся на годы болезни, и его тянет двигаться, гулять, радоваться жизни. Он слишком долго делал то, что считал себя обязанным делать. Сейчас же Яромир сорвался с короткого поводка, на котором его держали здоровье и обязанности. Знаешь, как щенок, дорвавшийся до прогулки?
— Ну, у тебя и сравнения!
— Непочтительно, знаю, зато верно.
— Ну ладно, ваше превосходительство, идем, тебя ждут.
— Только не называй меня так, Стас. Да ко мне так никто и не обращается. Разве что уж в совсем официальной обстановке.
— А в твоем кабинете она какая? — поинтересовался Стас.
— Приватная. Да, Стас, а что нужно делать на приеме?
