— Видишь ли, Яромир, когда формировалось правительство Поднебесной, я рассматривал для себя такой вопрос, и понял, что для того, чтобы быть правителем, мало понимать суть вещей, нужно научиться подчинять людей твоей воле, приказывать делать, порой, то, что не хочется. То есть, заставлять подданных идти против природы вещей. А это несовместимо с проповедью гуманистической философии. Да ты же король, ты же должен это понимать!
— Ошибаешься, У, с королевского кресла очень удобно проповедовать самые различные философские системы. Особенно если ты царствуешь, а не правишь. Я имею в виду, что королю совсем не обязательно работать на своем посту. Среди моих предков хватало любителей прожигать жизнь различными способами, которые только показывались на церемониях и по бумажке, любезно подсунутой под руки реальным правителем, зачитывали речи.
На этот раз, прекрасный царь обезьян, изобразил грустное хихиканье.
— Вот видишь, я же говорил тебе, что ничего не понимаю в осуществлении реальной власти. Я предпочитаю оставаться в стороне и выступать судьей по спорным вопросам. Вот как в вашем случае.
Я кивнул, но не успел ответить. Дверь распахнулась, и в комнату вошли целых два призрака. Они прошли в восьмимерную часть комнаты, в которой еще действовало заклинание поляризации, наложенное Венедимом, и приняли очертания трехмерных людей. Один из них оказался Венедимом, но этому, как раз, я совсем не удивился, а второй — довольно-таки грузным мужчиной среднего роста с коротко подстриженными темными волосами, римским профилем и тройным подбородком.
— Здравствуйте, господа, — вежливо поздоровался неизвестный. — Вы сказали, что предпочли бы видеть меня немедленно, раз уж мне забожалось познакомиться. И вот я здесь.
Я встал. Мои люди последовали моему примеру.
— Господин Целестин?
Человек кивнул.
— Или мне нужно говорить ваше императорское величество?
— Ни в коем случае, — холодно возразил Небесный император. — Я предпочту другое имя. Собственно об этом я и хотел с вами поговорить. Садитесь, господа.
Мои люди сели, я остался стоять. Я не телепат, но сейчас я чувствовал, что речь пойдет не о моих людях. Император Поднебесной не стал бы лично посещать нас из-за вопроса, который обычно решают рядовые стражи. Венедим упоминал, что Целестин еще на совещании сказал, что забрал бы меня в восьмимерное пространство с легким сердцем. И отпустил он меня только потому, что я — король. Сейчас же, вероятно, Целестин назовет цену моей свободы. И захочу ли я ее заплатить, это еще вопрос.
— Держись, Яромир, — неожиданно раздался голос у меня в голове. Я бросил благодарный взгляд на Сунь У-куна. Мне была приятна его поддержка в такой момент.
— Садитесь, господин Яромир, прошу вас, — обратился ко мне Целестин. — Разговор будет долгим. Прикажите подать чаю, Венедим. Вы не возражаете, господин Сунь У-кун?
— Пожалуйста, — спокойно отозвалась каменная обезьяна.
Нам подали чай. Целестин оглядел наши настороженные лица и заговорил:
— Вы угадали, господин Яромир, речь пойдет именно о вас. Я предлагаю вам переселиться в Поднебесную с тем, чтобы я усыновил вас и сделал, впоследствии, своим преемником. Что вы об этом думаете?
Я похолодел. Если вдуматься, ничего ужасного в жизни стражей нет. Какая разница, в каком пространстве жить. Но это ведь все равно, что реинкарнация. Для своих родных, для друзей ты умираешь. И весь твой привычный мир умирает для тебя. Я не хотел расставаться с ним. Моя жена, мой брат, мой неродившийся ребенок. Я хотел жить. И я так и сказал:
— Я предпочел бы вернуться к себе домой, господин Целестин. Кстати, — мой темперамент никогда не доводил меня до добра, — почему вы спрашиваете меня об этом? Вы ведь могли перевести меня в Поднебесную явочным порядком.
— Мог бы, — согласился император. — Но это очень травмирует психику. Обычно мы не назначаем на высшие командные посты тех, кого завербовали на границе. Мы назначаем их или из числа жителей Поднебесной, или же предлагаем перейти к нам, как я только что предложил это вам.
Я пожал плечами и взял в руки чашечку тончайшего фарфора, наполненную остывающим ароматным напитком.
— Почему вы предложили это именно мне? Я, конечно, король Верхней Волыни, но это не дает мне никаких преимуществ, по крайней мере, в восьмом измерении. Если отвлечься от моего звания, то я обычный человек, каких много.
— Может быть и так, — не стал спорить Целестин. — Но в Поднебесной принято назначать преемников. Из кого я могу выбрать? Из своих заместителей? Но далеко не каждый хороший заместитель способен быть хорошим руководителем, и наоборот. Из начальников округов? Но я твердо верю, что у каждого из нас есть свой потолок. Беда, когда человек оказывается выше, или ниже того уровня, на котором ему комфортно. А могу предложить королю трехмерной страны, который за годы своего правления доказал свой профессионализм. Кроме того, Яромир, в вас есть авантюрная жилка.
— Я не хочу оставлять жену, брата, друзей.
— Я не сказал, вам совершенно необязательно делать это сейчас. Я могу дать вам подумать лет двадцать — двадцать пять.
