Я высвободил свою руку и обнял молодого человека за плечи. Никогда не любил все эти церемонии — почтительный поцелуй руки, в ответ следует коснуться лба, или сделать вид, что хочешь коснуться.
— Не делай так, Милан. Ты не совсем правильно меня понял — я отношусь к тебе, как к младшему брату. Да ты, и правда, стал нам с Вацлавом братом по крови. Не зря говорят — кровь — не вода.
Милан посмотрел на меня и недоверчиво улыбнулся.
— Помнишь, Вацлав лечил тебя в Полесье своей кровью? Ты, может быть, слышал, что так можно лечить только близких родственников.
— Да, Вацлав как-то говорил, — согласился молодой человек, — Но, Яромир, тогда я совсем ничего не понимаю.
— Дело в том, что и это тоже не совсем верно. Лечить можно только тех, к кому очень искренне и хорошо относишься. Скажем так, питаешь братскую любовь. Иначе кровь убьет, вместо того, чтобы вылечить. Кстати, раз ты выздоровел после такого лечения, то я могу с уверенностью утверждать, что и ты тоже любишь его как брата. Все это очень сложно, Милан. Механизм всего этого точно не известен. Дело в том, что кровь несет всю информацию о человеке. Но не о его интеллектуальных возможностях, а о его чувственном восприятии. В старину существовало поверье, что при виде убийцы у убитого идет кровь. Это действительно так, только идет она совсем недолго.
— Ну да, потому что потом она попросту вся вытекает, — засмеялся Милан.
— Нет, она сворачивается. Застывает. Так вот, ежели кровь еще не успела застыть, то при появлении убийцы она потечет из раны активнее.
— Зачем?
— Чтобы, по возможности, повредить убийце, — вмешался Вацлав. — Не задавай нелепых вопросов, мой мальчик. То, что рассказал Яромир — чистая правда, но механизма всего этого до конца не знает никто. Лучше сядь, я сам помассирую тебе виски. Яромир прав, тебе нужно расслабиться. А у Ромочки всю жизнь срабатывает инстинкт старшего брата. Младшего надо защитить, а если не удалось, то, хотя бы, сгладить последствия. Он меня избаловал и тебя избалует, вот увидишь.
Милан сел.
— Ты же говорил, что не будешь этого делать. Помнишь, после той вечеринки?
— Я говорил, что не буду снимать с тебя похмельный синдром. А сегодня я сам во всем виноват — надо было заранее предупредить тебя. Хотя, я все-таки не ждал такого ни от Слободана, ни от Ладимира. По моим представлениям, они должны были действовать с точностью до наоборот.
— Отнюдь, Славочка, — возразил я. — Ладимир уже сделал карьеру, ему надо ее сохранить, посему, по возможности, нужно ладить с начальством. А Слободану не кисло бы сначала расчистить местечко потеплее, потом же пристроить на него собственный зад.
— Не зря говорят — король — отец народа и знает нужды своих подданных, — огрызнулся Венцеслав.
Я засмеялся и подал Вацлаву бокал вина. Он покачал головой.
— А ведь и, правда, знаешь!
— Годы упорной тренировки, Вацлав. Тебе тоже предстоят упражнения в этой области.
— Я бы прекрасно перебился.
— Теперь и я перебьюсь. Я вышел на пенсию, Славочка, и теперь очень доволен собой.
— На пенсию? Это в твои неполные тридцать восемь?
— Издержки профессии. У королей считают год за три, как раньше в действующей армии.
Вацлав подумал.
— Тогда пора. Шестьдесят лет трудового стажа — вдвое больше, чем положено любому нормальному человеку.
— Так то нормальному. А я — король.
— На пенсии, — мечтательно добавил Милан. Мне показалось, что молодой человек уже начал вычислять, когда же можно будет уйти на пенсию ему самому. Результаты его не вдохновили, но помечтать-то никогда не рано!
Хотелось мне того, или нет, до того, как окончательно уйти в отставку, мне пришлось еще раз стать королем.
Через пару недель после вышеописанной вечеринки я получил донесение с границы, что шестого августа, недели на две, раньше, чем мы их ожидали, московийские ученые пересекли границу Верхней Волыни.
Донесение пришло как раз в то время, когда я разбирал бумаги у себя в кабинете. Я прочитал его и стал вспоминать. Так, девочек, несомненно, захотят встречать оба моих героя-любовника. Сегодня четверг, у Вацлава приемный день, он просидит во Дворце Приемов до ночи. Милан вообще никогда раньше восьми не возвращается. Если я пошлю им сообщение сейчас… Да, действительно, что будет, если я пошлю им сообщение сейчас? Вацлав, пожалуй, попросит меня посидеть на старом месте, и смоется, а у Милана, бедолаги, даже подмены нет. Поэтому я решил начать с него.
— Янош, собирайся, съездим, проветримся.
— Мы же хотели сегодня сходить к озеру!
— Другой раз сходим, Янош, например, в ближайшие выходные. Я получил сообщение с границы. Ларочка и Лерочка уже в Верхней Волыни.
Янош подпрыгнул на месте.
— Вы хотите поехать к ним навстречу?
— Я-то им зачем? — искренне удивился я. — Просто хочу известить наших, точнее их, женихов, пусть сегодня подбирают хвосты, а завтра — сваливают к своим кралям.
Янош оживился.
— Мы едем к Вацлаву? Во Дворец Приемов?
