Несколько раз разум Владика брал контроль над телом, пытался удержать хозяина от пищевой одержимости, но он не имел успеха. Владик ел и ел, не мог и не хотел останавливаться. И только когда весь стол был разорен, а половина апартаментов завалена объедками, программист вышел из пограничного состояния, увидел дело рук своих и рта своего, и не смог сдержать стона ужаса. Второй стон он издал, когда опустил взгляд и увидел свой непомерно раздувшийся живот. Страдальцу показалось, что он вот-вот лопнет. Стоять было невыносимо, и Владик, поддерживая руками округлившееся брюхо, кое-как доковылял до обтянутого черной кожей диванчика. Присев на него, он откинулся на спинку и попытался сделать вдох. Воздух с большим трудом шел в тело, поскольку для него там попросту не осталось свободного места. Все оно заполнилось поглощенной пищей.
Слезы брызнули из глаз Владика, когда он вдруг понял – сытым тоже страшно помирать. Народная мудрость соврала. Вроде бы и насытился, и даже пересытился, а ему по-прежнему страстно хотелось жить. Жить, и в туалет. Притом с каждой секундой в туалет хотелось все сильнее, и Владик понял, что нужно пойти и поискать заветную комнатку, иначе грянет беда. Даже страх перед силами зла отошел на второй план, когда прихватило так, что свет в очах померк.
Ощущая предродовые схватки, Владик с огромным трудом поднял себя с дивана, и, на полусогнутых ногах, засеменил по апартаментам, в поисках вожделенной кабинки. Распахнул одну дверь – там оказалась спальня, огромная, с безразмерной кроватью. Кровать выглядела так, будто ее покинули только что. Плотные шторы были задернуты, отчего в спальне царил полумрак.
Поскуливая, Владик бросился к другой двери, прекрасно понимая, что на третью попытку его не хватит. Либо сейчас он угадал верно, либо беда неминуема. Он распахнул дверь, увидел выложенные кафельной плиткой стены, и его, дарителя облегчения – белоснежный, сияющий унитаз.
Владик бросился к нему, как к возлюбленной после долгой разлуки. Штаны с себя сорвал на бегу, дабы сэкономить время. Побежал, уселся, и не сумел сдержать стона наслаждения, когда вся скопившаяся в нем тяжесть с громким плеском рухнула вниз. Владику почудилось, что он заново родился. Таким счастливым он не чувствовал себя уже давно. Все ужасы окружающего мира отошли на второй план, неминуемо ожидающая его смерть перестала что-либо значить на фоне постигшего его облегчения. Владик откинулся спиной на керамический бачок, прикрыл глаза и весь отдался нагрянувшему блаженству.
Далеко не сразу он расслышал шум льющейся воды. Открыв глаза, он уставился на душевую кабину, и вновь ощутил тяжесть в животе. Сквозь матовое стекло просматривался размытый человеческий силуэт.
Кто-то внутри кабины принимал душ. Кто-то, явно обитающий в этих апартаментах. А кто мог обитать здесь? К кому на заклание его доставили загипнотизированные люди?
Осторожно, дабы не произвести лишнего шума, Владик потянулся рукой за туалетной бумагой. Но поскольку взгляд его был прикован к душевой кабине, рука прошла мимо цели, наткнулась на какую-то полку, заставленную многочисленными тюбиками, баночками, пузырьками, и все это косметическое добро со страшным грохотом посыпалось на кафельный пол. Скрутивший программиста ужас даровал ему повторное облегчение. Он понял, что выдал себя, потому что шум воды смолк, и из кабины прозвучал недовольный женский голос:
– В чем дело? Кто там?
Владик стиснул зубы, мертвой хваткой вцепившись в стульчак. Понимал, что надо бежать, но не мог заставить себя оторвать зад от унитаза, будто прикипев к нему навеки. Вот сейчас дверь кабины откроется, и оттуда выйдет что-то. Что-то, что определенно не является человеком. Что-то страшное и темное, злобное и невыносимое. Существо, встреча с которым не сулит ничего хорошего.
Слезы побежали по щекам страдальца. Ему стало невыносимо горько, что предстоит принять позорную смерть в уборной, сидя на унитазе со спущенными штанами. Совсем не так Владик желал бы умереть. Он бы хотел расстаться с жизнью во время прохождения героического рейда, в самый разгар битвы с финальным боссом. То была бы смерть настоящего мужчины и воина.
– Да кто там скулит? – вновь произнесло неизвестное существо из душевой кабины. – И откуда, позвольте узнать, исходит этот отвратительный запах?
Владик вполне мог бы ответить на оба этих вопроса, и касательно того, чьи уста порождают горькие стоны, и относительно природы запаха, который и впрямь был ядрен. Мог бы ответить, но не ответил. От страха он буквально оцепенел.
Дверь кабины начала открываться, и Владик понял, что пробил его смертный час. Это понимание не прошло бесследно. Его трусоватый организм ответил на него столь яростным кишечным спазмом, что у программиста свет померк перед глазами. Померк ненадолго, всего на пару секунд, а когда зрение вновь возвратилось к Владику, тот поспешил крепко зажмуриться, дабы не видеть надвигающегося на него монстра.
– Ты кто? – спросил женский голос. – Эй, ты?
