Наконец, после десятиминутного блуждания, Владик различил впереди человеческие силуэты, и возжелал, чтобы это оказались Цент и Инга. Он устремился к ним с надеждой, подбежал, вцепился руками в первую фигуру, и, не удержавшись, могучим потоком исторг из себя жалобную книгу. Владик с упоением рассказывал о том, как ему плохо, как он страдает, как мечтает о теплоте и нежности, как тоскует без эпических рейдов. В общем, произвел краткую версию излияния души, занявшую всего минуту. Расширенная версия длилась бы час, а полная – сутки.
За то время, пока он жаловался на жизнь, Владик сумел пальцами выскрести из глаз цементную пыль, и вновь обрел способность видеть. И эта способность тут же сообщила ему, что он обознался, и излил душу не в те уши. Перед ним стояли трое загипнотизированных рабочих с пыльными лицами, и, не отрываясь, пристально смотрели на программиста. Владик вздрогнул и попятился от них. Те не поленились шагнуть следом. Владик опомниться не успел, как его приняли под руки. Он, что было мочи, закричал, теша себя надеждой, что Цент услышит вопли своего слуги и придет на помощь, но крик его потонул во всеобщем шуме. А принявшие его под руки рабочие уже куда-то тащили свою добычу. Владик попытался вырваться, но быстро понял, что шансов на это у него нет. Стал вертеть головой, в надежде высмотреть своих соратников, но тех нигде не было видно. Они либо потеряли его, либо просто бросили. Цент мог это сделать, и легко.
Отчаяние охватило программиста. Что же его ждет? Убьют? Станут пытать? Или скормят темным богам? В любом случае будущее не сулило ему ничего хорошего.
Но напрасно Владик думал скверно о своих соратниках. Те честно пытались отыскать его, на что потратили минут двадцать, бродя по стройплощадке и осматриваясь по сторонам. Цент, впрочем, хотел свернуть поиски уже через минуту, но Инга никак не унималась. Она не теряла надежды отыскать пропавшего программиста, и, в итоге, Центу пришлось тащить ее за собой силой.
Когда они отдалились от стройки на достаточное расстояние, чтобы быть в состоянии слышать друг друга, девушка тут же заявила, что они обязаны вернуться и продолжить поиски.
– Куда вернуться? – зло спросил у нее Цент.
– Владик где-то там, – напомнила Инга.
– Забудь о нытике. Его раздавило упавшими кирпичами. Помянем его, при случае, тушеной говядиной.
– Мы этого точно не знаем.
– Мне сердце подсказывает, что это так.
– Но нельзя ведь просто взять и бросить его!
– Да ведь мы искали, – напомнил Цент. – Куда он делся, я не знаю. Но знаю другое – если мы задержимся в этом городе, то тоже исчезнем. Ты что, торопишься на тот свет?
Этот довод как будто отрезвил Ингу. Хоть ей и было жалко пропавшего Владика, но себя она явно жалела значительно больше.
– Пойми, это не то место, где можно шляться просто так, – втолковал ей Цент. – Тут, блин, опасно. А очкарик может быть где угодно, в том числе и на том свете. Нам нужно уходить, если не хотим последовать за ним.
Миновав пустырь, они наткнулись на группу самосвалов, возле которой, по счастливому стечению обстоятельств, не было ни одного человека. Цент сунулся в кабину первого автомобиля, и с радостью увидел ключи в замке зажигания. Судя по показаниям приборов, топлива был почти полный бак.
– Залазь, – крикнул Цент Инге. – Хватит пешком ходить.
– Куда мы теперь? – спросила девушка, забравшись в кабину.
Цент запустил двигатель и вывел автомобиль на дорогу. Он ничего не ответил на прозвучавший вопрос, но лицо его исказилось выражением свирепой решимости. Что бы ни затевали здесь темные боги, какие бы дьявольские планы ни строили, он костьми ляжет, а все-то им перепортит.
– Пожалуйста, отпустите меня! – жалобно канючил Владик, со слезами на глазах обращаясь к своему конвою. – Вы же живые люди, как и я. Мы с вами заодно. Все мы братья. И сестры.
Но типы, ведущие его под руки, никак не отреагировали на просьбу пленника. Лица их остались все такими же непроницаемыми, взгляды такими же пустыми. Владик понял – молить о пощаде бессмысленно. Пусть он и имел дело с живыми людьми, они были крепко подчинены чьей-то несокрушимой воле. И, подчиняясь ей, они неминуемо доставят несчастного программиста туда, куда повелел им их хозяин. А вот насчет того, куда его тащат, Владик иллюзий не питал. Ясно осознавал, что, скорее всего, на заклание. Ему стало интересно, едят ли злые боги программистов, и если едят, то делают ли они это заживо, одновременно наслаждаясь свежим мясом и истошными криками пожираемой жертвы?
Богатая фантазия сыграла со страдальцем злую шутку, и у него подломились ноги. Впрочем, его это не спасло. Конвоиры просто потащили пленника под руки. Отнявшиеся ноги Владика волочились по полу, как две тряпки, да и сам он напоминал ветошь – весь размяк, провис и болтался.
