Когда эта дама ворвалась в апартаменты, и программист увидел ее, он сгоряча решил, что пробил его смертный час. Кем бы ни являлось это чудовище, не стоит питать и тени надежды, что в нем наличествует хотя бы толика доброты. Ужасающая баба вполне могла бы быть сестрой Цента, хотя даже бывший рэкетир не имел столь кошмарного облика.
– Что, сестрица, трапезничаешь? – могучим басом прогудела страшная баба. – Гляжу, любишь ты это дело: покушать, поспать, помыться, снова покушать. Смотри, не надорвись.
– Помыться, иной раз, бывает нелишне, Погибель, – тихо ответила Мгла. – Я это просто так, без каких-либо намеков.
Тут-то Владик понял, кого он наблюдает. Еще одну богиню по имени Погибель. Что ж, имя ей удивительно шло.
– А это что такое? – спросила Погибель, нависнув над программистом и обдав того ядреным запахом пота. – Твой завтрак? Со мной-то поделишься? Выглядит сладеньким. Чур печень моя.
Владик сжался от ужаса, ожидая всего, чего угодно. Пусть Мгла обещала ему новую жизнь в новом мире, но сумеет ли она защитить его от своей ужасной сестры? Если судить только по внешности, то Погибель не оставит ей ни единого шанса.
– Этот человек мой новый слуга, – ответила Мгла все тем же спокойным голосом. – И делиться им я ни с кем не намерена. А ты, если голодна, можешь угоститься с моего стола.
Погибель схватила с тарелки огромный кусок жареного мяса и впилась в него зубами. При этом она непрерывно смотрела на программиста, и тот понял: ест она бифштекс, а представляет его.
Умяв кусок, страшная баба тыльной стороной ладони вытерла жирные губы, и обратилась к сестре:
– Я надеюсь, ты скоро тут закончишь. Нам не хватает людей. Нужно больше.
– Было бы больше, если бы ты не убивала их, – заметила Мгла.
– Было бы больше, если бы ты не была такой лентяйкой! – рявкнула Погибель, и от ее крика Владик едва не наделал в штаны.
Окинув Владика кровожадным взглядом, свирепая богиня громко фыркнула, и быстрым шагом покинула апартаменты, забыв прикрыть за собой дверь.
– Что ж, вот ты и познакомился с моей сестрицей, – заметила Мгла. – Как видишь, боги, что люди, все разные.
– Она богиня войны? – тихо спросил Владик, со страхом косясь на дверь. Все боялся, что Погибель сейчас вбежит в апартаменты с топором наперевес, зарубит его и съест печень.
– На самом деле, у нас нет четкой специализации, – ответила Мгла. – Не бывает никаких богов войны, мира, плодородия или еще чего-нибудь. Просто Погибель всегда отличалась некоторой эксцентричностью. Я бы даже сказала – дикостью. Иногда это создавало проблемы. Вот как сейчас.
– О чем вы? – испугался Владик, решив, что речь идет о желании страшной бабы полакомиться его внутренними органами.
– Нам нужны люди для постройки врат. Много людей. Именно живые люди, мертвецы тут не годятся. Я нахожу их, подчиняю, привожу сюда. А вот сестричка…. Тяжело об этом говорить, но кровожадность Погибели очень часто выходит из-под контроля. Ее склонность к убийствам и истязаниям может испортить нам все дело. Ведь живых людей на свете осталось не так уж и много. А если она перебьет всех, кто тогда построит врата? А без них не будет никакого нового мира.
– Что же делать? – встревожился Владик, который уже успел свыкнуться с мыслью, что его ждет пятьсот лет блаженства в чудесном мире, где не водится кошмарный Цент.
– Даже не знаю, – задумалась Мгла. – Справиться с ней я не смогу, наши силы равны. А хотелось бы иметь какой-то веский козырь в рукаве, способный угомонить Погибель, если она окончательно обезумеет. Но что это может быть?
Она посмотрела на Владика, и тот беспомощно пожал плечами.
– Разве что….
Мгла вдруг просияла и щелкнула пальцами.
– Ну, конечно! Как же я могла забыть? Небесное оружие. Одно из них сохранилось, и находится у твоего друга.
– Волшебный топор? – пробормотал Владик.
Цент с секирой не расставался ни днем, ни ночью, даже в постель с собой брал.
– Если бы нам удалось заполучить это оружие, мы бы имели гарантию того, что Погибель не сорвет весь наш план, – заявила Мгла.
– Заполучить? – кислым голосом повторил Владик. Он с трудом представлял себе, как можно отнять что-то у Цента. Ведь злодей из девяностых сам был великим мастером по отъему чужого добра.
– Там, где не действует сила, можно обойтись коварством и хитростью, – намекнула Мгла. – Он ведь доверяет тебе.
– Цент? Он никому не доверяет.
– Но от тебя он не ждет предательства.
Владик понял, к чему его склоняют. К немыслимому и страшному поступку. Богиня хочет, чтобы он украл у Цента его любимую игрушку. Это равносильно тому, чтобы войти в клетку с голодными и злыми дикими львами, и начать бить их палкой.
– Я, наверное, не смогу, – простонал Владик. – Понимаете, Цент…. Вы просто не знаете этого человека. Он ужасен.
– Я понимаю, что прошу от тебя многого, – согласилась Мгла. – Но ведь согласись, что награда, ожидающая тебя, стоит любого риска. Только представь, как долго и счастливо ты будешь жить в новом мире. В мире, где никто не станет издеваться над тобой, подвергать унизительным процедурам или терзать голодом.
