– Давай-ка, новенький, я тебе кое-что растолкую. Тот мир, в котором ты живешь, не всегда был таким, как ныне. В прежние времена он был населен всевозможными чудовищами, что обретались в лесах и реках, в горах и полях, и шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на кого-то из них. Боги, творя наш мир, творили его коллективно, но общего плана у них, похоже, не было. Поэтому налепили всякой дряни видимо-невидимо. А потом еще предложили нам, людям, со всей этой мерзостью мирно уживаться. Как будто это возможно!
– Что, сильно мешали? – участливо спросил Цент.
– Еще бы! Представь – хотят люди рыбку в озере половить, не со зла или ради забавы, а в целях пропитания. А им, значит, русалки, что в этом озере живут, и заявляют: хрен вам, соседушки, а не рыбка. Это озеро наше, мы тут живем, и ваши удочки да сети терпеть не намерены. А если кто из вас упорствовать будет, так мы того упорного и утопить можем. Ну, как тебе такое нравится?
– Да они попутали! – гневно вскричал Цент, потрясенный наглостью мифологических существ. – Да их самих за хвост и на сковородку! Да по ним уха плачет!
– Вот, то-то же, – одобрительно кивнул головой Ярополк. – Вижу, ты наш человек, понимаешь суть проблемы и кто в ней виновен. Но ведь не только в русалках дело. Вот, надо, допустим, леса нарубить, ну, на дом там, или для иных нужд. А в лесу дриады, лешие, еще какие-то – их там, в чащах, каких только ни жило. Выползают из своих зарослей, и заявляют – лес, дескать, наш. И деревья в нем рубить мы не дозволяем. А если кто ослушается, тому и сгинуть недолго. Неплохо, да?
– Да мочить их всех надо! – бушевал взбешенный Цент. – Это меня там с братвой не было, я бы им живо объяснил, кто на планете хозяин. Что они вообще о себе возомнили? Человек – хозяин мира! И все в нем принадлежит ему.
– Да это что, – отмахнулся Ярополк. – Даже в болото за ягодами и то ходить не дозволяли. Кикиморы говорили, что беспокойства не желают, и ежели к ним не перестанут шастать, так они всякого, кто в болото сунется, в этом же болоте и утопят.
– Болота осушить, кикимор отправить в лагеря истребления! – постановил Цент, ударяя кулаком по земле. – Ну, мужики, у меня просто слов нет. И как только предки терпели такую вопиющую наглость?
– Терпели как-то, – вздохнул Ярополк, – пока терпение не лопнуло. Хоть и завещали боги в мире жить, но ты пойди, уживись с этой нечистью, которая тебя ни к реке, ни к лесу, ни даже к болоту не пускает. Да что там – болото, поля распахивать запрещали. Хоть ложись и с голоду пропадай. Вот каких славных соседей навязали нам боги.
– Ненавижу соседей! – признался Цент. – Помню, были у меня одни соседи, тоже на любителя. У них там ребеночек завелся, и ну орать день и ночь. А стены в наших домах не толще картона, и звук пропускают так же хорошо. И вот ты такой спать ложишься, а у тебя, под ухом, будто поросенка режут. Режут, режут, а зарезать никак не могут. Ну, я человек терпеливый, три дня выдержал. На четвертый день пошел в гости, просто поговорить. И знаете что – помогло. Даже никого госпитализировать не пришлось. Я там в щадящем режиме сработал – костей не ломал, колюще-режущих ран не наносил, битой по головам не бил… сильно. Просто объяснил им правила проживания в многоквартирном доме. И им, и ребеночку их. Ребеночек, кстати, самым понятливым оказался. Я от него с тех пор ни одного звука не слышал. Когда они съезжали, ему уже лет девять было, так он за все это время слова не произнес. А как меня видел, так сразу в штаны накладывал. И он, и его родители.
