Предчувствуя недоброе, Цент оглянулся. Они бежали быстро, но зловещий туман уже почти настиг их. Он надвигался огромной белой стеной, и что-то подсказывало Центу, что если они угодят в это марево, то уже не выйдут из него живыми. А когда в тумане что-то зашевелилось, у Цента волосы встали дыбом, а дыханий открылось сразу столько, что хоть взаймы давай. Старый конь, не портя борозды, пошел таким резвым галопом, что даже быстроногая Инга приотстала. Более того, на горизонте замаячила вершина пьедестала, потому что Владик, форсированный страхом, довольно быстро сжег свои силы и сбавил ход. Не та, конечно, была ситуация, чтобы издеваться над программистом, но Цент не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии:
– Прыщавый! Они тебя настигают! – пошутил изверг.
Владик закричал от ужаса и понесся вперед быстрее прежнего.
Железнодорожная станция выглядела так, будто тут снимали кино про войну с немцами. Все стекла были выбиты, на путях стоял выгоревший пассажирский состав. Выглядела станция давно покинутой и зловещей. Не будь за спиной куда большей жути, Цент эти палестины предпочел бы обойти большим кругом, ибо знал по опыту: в таких местах обязательно поджидает парочка неприятных сюрпризов. Но сейчас подходила любая дыра, в которую можно было бы забиться, забаррикадировать вход и пережить ночь. Тем более что зловещий туман уже хватал за пятки, а льющийся из его глубин шепот действовал не хуже ударной дозы слабительного. Во всяком случае – на Владика: программист в процессе установки нового мирового рекорда по бегу с перегруженными штанами оправился на ходу раз восемь.
– За мной! – крикнул Цент, указывая на здание вокзала. За станцией раскинулся небольшой поселок, который и до зомби-апокалипсиса был алкогольно-депрессивной черной дырой. Там можно было отыскать глубокий погреб с крепкой дверью или иное убежище, но времени на это не осталось. Центу казалось, что демоны набегают со всех сторон, что они везде, и он, не раздумывая, бросился к двухэтажному строению безрадостного желтого цвета. К тому времени сгустились сумерки, и Цент заранее выхватил из кармана фонарь. Двери вокзала были гостеприимно распахнуты настежь, из них наружу выглядывала тьма.
– Я не пойду туда! – завизжал Владик.
– А тебя и не приглашали, – обрадовал программиста Цент. – Инга, живо!
Девушка юркнула внутрь, Цент ухватился за ручку двери с намерением закрыться от непрошеных гостей. Почти успел, но в последнюю секунду внутрь влетел образумившийся Владик.
– Ищите доску или проволоку, нужно двери заблокировать, – закричал Цент. – Живее, ну!
Вместо участия в коллективном выживании, Владик сложился пополам и принялся жаловаться, что задыхается. Взъярившийся Цент подбежал к нему, схватил за шкирку и потащил наружу. Программист истошно закричал, что осознал свою ошибку и готов исправиться, но это едва ли его спасло. На счастье Владика появилась Инга с доской в руках. Цент выпустил намеченную жертву, схватил доску и просунул ее под дверные ручки. Дернул двери – доска, вроде бы, держала. Для верности он стащил с Владика куртку и связал ручки еще и ею. И только после этого позволил себе перевести дух.
– Что будем делать теперь? – спросила тяжело дышащая после пробежки Инга.
– Надеяться на лучшее, – ответил ей Цент, хотя сам терпеть не мог полагаться на одну лишь удачу. Конкретный пацан в жизни своей полагается на более осязаемые и надежные вещи – силу, крепкие кулаки и безграничную наглость.
Туман, меж тем, вплотную подступил к зданию вокзала, и начал медленно и неторопливо окутывать его со всех сторон. Его щупальца вязким киселем потекли внутрь сквозь дыры в окнах. Цент попятился к дальней глухой стене, по пути подобрав какую-то палку, которой собирался отбиваться от темных сил. Но что-то подсказывало ему, что это импровизированное оружие едва ли впечатлит демонов, явно положивших глаз на их троицу. Отважные спутники, мелодично стуча зубами от ужаса, спрятались за широкую княжескую спину. При этом от Владика несло так сильно, что Цент, временно отвлекшись от наползающих на него щупалец тумана, сделал программисту замечание и посоветовал хотя бы изредка не пренебрегать гигиеной.
Туман втекал в помещение, заполняя его, будто ядовитый газ. Он стелился по полу, поднимаясь все выше и выше. Цент несколько раз махнул палкой, пытаясь разогнать его, но белый кисель упорно продолжал поглощать своих жертв. Князю почудилось, что он слышит тихий издевательский смех, затем где-то совсем рядом прозвучал уже знакомый женский голос, исходящий, казалось, прямо из тумана:
– И что ты можешь теперь без своего оружия, страж?
– Покажись! – рявкнул Цент, свирепо пуча глаза и бестолково размахивая перед собой палкой. – Выходи на честный бой!
Вновь зазвучал смех, на этот раз громче. Туман поднимался все выше, стремясь заполнить все помещение до самого потолка. За спиной противно скулил Владик, отравивший весь воздух вокруг себя миазмами героизма. Словно перед нырком в воду, Цент набрал полные легкие воздуха, после чего белое марево накрыло его с головой.
