Очнулся Цент так же внезапно, как и отключился. Только что он стоял в полуразрушенном здании железнодорожной станции, готовясь встретить неминуемую смерть. Туман окутал его, а вслед за ним обрушилась тьма. Но пребывание во тьме продлилось недолго. Яркая вспышка рассеяла окруживший его мрак, и Цент внезапно понял, что он до сих пор если и не жив, то хоть как-то существует.
Открыв глаза, он увидел вокруг себя вязкий полумрак. Тот был сверху, снизу, по сторонам. Он составлял собой весь окружающий мир. Кроме него вокруг не было вообще ничего.
В первое мгновение князь решил, что он находится внутри дьявольского тумана, но быстро понял, что это не так. Тот серый кисель, в котором он неведомым образом очутился, совсем не походил на туман. К тому же разум бывшего рэкетира был чист и ясен, пожалуй, даже яснее обычного, а дьявольский туман, как ему было прекрасно известно, имел привычку затуманивать мозги, подсовывая им всевозможные соблазнительные видения.
– Где я? – спросил Цент вслух.
Ему никто не ответил.
Вытянув перед собой руки, чтобы сослепу не налететь на какое-нибудь препятствие, Цент осторожно пошел вперед, прощупывая ногами невидимую опору. Вокруг стояла странная глухая тишина, голос его не рождал эха, он не слышал звука шагов, не слышал даже собственного дыхания. В мозгу вспыхнула страшная, но вполне логичная мысль – неужто все-таки помер? Постоянно позиционирующий себя как верующего человека, Цент был плохо знаком с христианским каноном, и не знал наверняка, что ожидает его за могильной чертой. Батюшки, с которыми он в девяностые частенько выпивал, приобщаясь, тем самым, к религиозным таинствам, обрисовывали райскую жизнь лишь в общих чертах. Говорили, что там, в раю, светло, тепло, совсем не надо работать и всего вдоволь. Центу этого было достаточно, и он не задавал уточняющих вопросов. Возможно – зря не задавал. Потому что в том месте, где он каким-то непостижимым образом очутился, не было ничего из того, что щедро обещали ему служители культа.
Из невообразимых глубин памяти всплыла какая-то долина смертной тени, но Цент так и не смог припомнить, что это такое, и имеет ли оно какое-то отношение к загробному существованию. А еще, против воли, подумалось, что он, возможно, находится вовсе не в обещанном раю, а в каком-то другом месте, классом ниже. Пусть он не наблюдал ни котлов с кипящим маслом, ни рогатых чертей, подбрасывающих дрова в огонь, это еще ничего не значило. Возможно, котлы и черти будут дальше, он просто еще не дошел до них.
– Нет, этого не может быть! – уверенно произнес Цент. Он точно знал, что ни при каких обстоятельствах не мог попасть в ад. Во-первых, всю свою жизнь исправно носил крестик, во-вторых, пожертвовал на храм кругленькую сумму, в третьих, не садился в автомобиль, если там не висело минимум три иконки. То есть, минимальный набор праведных благодеяний, необходимых для допуска в райские кущи, выполнил. В чем же тогда дело?
– Ошибка, может, какая-то бюрократическая произошла? – пробормотал Цент с надеждой. – Напутали что-то с документами, не туда отослали или вообще потеряли. Чиновник, он везде чиновник, что на земле, что на небе – безалаберный и халатный субъект. Надо найти кого-нибудь из начальства, и с ним переговорить. Пусть разберутся. Чего меня сюда-то сунули? Отец Акакий божился, что за мое пожертвование на храм мне на небесах сразу коттедж выдадут с бассейном и пальмами, крутую тачку, трех ядреных девок и пятиразовое шашлычное питание. Вот пусть и дают. Мне лишнего не надо, а что обещали – будьте любезны предоставить. Я, если надо, до самых верхов дойду, до самого, прости господи, господа достучусь, а свое получу.
С твердым намерением любой ценой добиться загробной справедливости, и выбить из небесных бюрократов все причитающиеся себе посмертные блага, Цент зашагал быстрее.
Примерно через десять минут туризма по удручающе однообразной пустоте, нос Цента уловил знакомый и весьма приятный аромат. Запахло жареным на костре мясом. Этим запахом князь воспользовался, как путеводной нитью, и пошел по нему, потому что иных ориентиров в этом странном и пугающем месте ему не предоставили. Было немного не по себе – вдруг сей запах рождают зады грешников, запекающиеся на сковородках? Но Цент не свернул с пути. Любая определенность лучше, чем вечное блуждание в этой серой пустоте, где нет ни пива, ни мяса, ни девок, ни даже умучить некого.
Вскоре он разглядел впереди свет. Красноватый такой. Стало еще более тревожно. Оно, конечно, недоразумение, бюрократическая ошибка, но сумеет ли он все это объяснить сотрудникам преисподней? И станут ли его здесь слушать? Сейчас как схватят, как бросят в котел с кипящим маслом, и варись там себе вечность вместе со всякими программистами и прочими грешниками.
