«Ты сейчас серьезно?» — я пыталась сделать свой голос серьезным, стальным, но паника, охватившая мое тело, сделала мой голос тихим, сиплым и трясущимся.
Арктур слабо улыбнулся:
— За меня все делают мои слуги. Маленькие такие человечки в фиолетовых костюмах, помнишь их?
Перед глазами пронеслось далекое воспоминание, как я еще в беззаботное воскресенье в своем родном городе спряталась за столбом дерева, наблюдая за внеземным кораблем, который окружили маленькие эльфы, облаченные в темно-фиолетовые одеяния. Я совсем про них забыла, и не ожидала, что эти маленькие существа были его личными слугами.
«А зачем тогда заставил меня отчитаться за день?!» — скрывать свой шок уже не было смысла, как и наивно верить, что это была лишь глупая шутка. Его глаза, искрящиеся восторгом, не лгали, и я оцепенела от такого осознания. Я почувствовала себя запертой в клетке, и со всех сторон меня будто прожигали видеокамеры, следящие не только за каждым моим шагом, но и за каждым вдохом. А вдруг еще мысли читать умеют?
Он ближе подвинулся и, осторожно коснувшись моего подбородка, приподнял его:
— Твою версию дня хотел услышать.
Я злобно отвернулась и отскочила от него, с трудом дыша:
«Нельзя так следить! Я бы и так доложила!»
— Ты можешь накосячить, поэтому и слежу, чтобы не натворила глупостей. — мягко проговорил он. — Но вот ты уже сделала одну глупость.
«Какую?» — испуганная дрожь промчалась по всему телу. Где я уже успела накосячить?
Арктур злобно вздохнул:
— Я тебя просил не привязываться ни к кому и в особенности к Нефриту, но ты умудрилась нарушить такое простое правило.
Я издевательски закатила глаза. Дрожь продолжала вибрировать по всему телу, но к собственному голосу вернулась прежняя сила и решимость.
«И что? Мне нельзя встречаться с тем, кто мне нравится?»
Яркие сияющие глаза Арктура потемнели от недовольства.
— Эти отношения могут все испортить, он может все испортить. И ты не должна искушаться этим… чувствам, так как ты одна из нас.
Я еле как сдержала смех. Беспокойное чувство, что я в клетке, и за мной следят камеры, исчезло. Сейчас меня накрыло сильное недовольство, и держать его за твёрдыми сомкнутыми губами стало мучением.
«И?»
— Тебе смешно? — нахмурился он.
«Ты ревнуешь?» — я высоко подняла брови.
Он вновь ближе наклонился ко мне и обнял за щеку:
— Да, потому что ты моя.
Я отскочила.
«В каком таком смысле я твоя? Подумаешь, ты мне душу свою отдал…»
— Для меня это многое значит.
Мне было неловко сидеть напротив него, и я встала с кровати. Плевать было на то, что я стояла перед ним в ночнушке, я хотела отойти от него и успокоить себя, что это «признание» было лишь глупой шуткой.
Но одна часть меня перестала слепо на это надеяться.
— Куда собралась?
Он загнал меня в угол стены и властно сжал за горло. Но его длинные пальцы старались это сделать аккуратно и даже бережно, но плотно обхватили мою шею, не позволяя отвернуться. Я была зажата в этом тупике, и не могла не смотреть ни на что другое, кроме как на него.
«Прошу, отпусти» — начала яростно молить я, покраснев от злости.
Мои пальцы прижались к его запястью, и я остро ощутила, как его ледяные пальцы злобней сжимались кольцом у горла.
— Как ты решила играть с ним в любовь, зная, — он ближе наклонился ко мне, и его ледяное дыхание пронзительно опалило мое лицо. — что после миссии он и его мохнатый дружок будут принадлежать мне и Элизабет?
«Я люблю его, поэтому согласилась…» — крепче сжимая его запястье, надеясь отодвинуть его руку с себя, прошипела я.
— Эта любовь будет отравлять тебя, вызывать сомнения и все портить. Нефрит худшая для тебя кандидатура.
«А ты лучшая?» — вздернув подбородком, я злобно заглянула ему в глаза.
Странно, что сейчас его слова на меня не действовали… и я находила силы и волю ему сопротивляться.
— Тебе нужен не этот глупый мальчишка, а другой мужчина. — недовольно шепнул Арктур.
«Такой, как Гардос?» — обнажив зубы в надменной улыбке, усмехнулась я.
Арктур непонимающе на меня посмотрел, а я широко улыбнулась.
«Гардос был бы для меня хорошей кандидатурой?»
Арктур закатил глаза:
— Ты его интересуешь как помощница и все. Не мечтай даже.
«Как жалко… — я огорченно надула губы. — А он меня привлекал»
— Ты специально сейчас вызываешь у меня злость?
«Да, ибо поняла для себя одно…»
— Что? — нахмурился он.
Я убрала свои пальцы с его ладони и, опустив взгляд вниз, скрестила руки. Не могла смотреть на него и говорить это вслух.
«Ты меня ревнуешь»
Его губы растянулись в надменной улыбке.
«И ты хочешь, чтобы я принадлежала тебе, — продолжила я. Мое тело вновь стало трястись, ведь то, что я озвучивала, дико пугало. — Ты вернул меня к жизни не ради того, чтобы я помогла вам победить. Ты просто нашел повод, чтобы скрыть от других свое истинное намерение. Ты возродил меня из-за другой причины. Ты влюблен в меня».
Мне стало так стыдно, что хотелось стукнуть себя по лбу. Но эти слова сорвались с губ сами и жёстко обожгли язык. Я не хотела, чтобы это было правдой… но теперь до сознания это понимание начало печально до меня доходить.