— Для такой твари, как ты, еще как честно… — фыркнул Галактион, продемонстрировав ей острый оскал бритвенных белоснежных зубов.
Лирианец подпрыгнул и взмахнул кнутом в сторону Лилиат. Девушка отскочила назад и, широко улыбаясь, громко рассмеялась, болтая по воздуху ногами.
— Вообще-то девушек бить нельзя… — Лилиат театрально надула губы и, изобразив двумя ладонями знак «сердце», причмокнула губами.
— Девушек нельзя, но ты не девушка. — сквозь зубы прошипел я.
Ее взгляд, с безумными горящими глазами, пронзительным ударом врезался в меня.
— А кто я? — продолжая улыбаться, спросила дочка Гардоса, вновь скрестив руки, словно мысленно защищала себя этим жестом от того, что я был готов сказать ей вслух.
— Ты отродье адское. — крепко сжимая кулаки, сказал я. — Ты не заслуживаешь ни любви, ни дружбы…
Фальшиво надувные губы Лилиат обиженно дрогнули и сжались в тонкую линию. Улыбка с ее лица исчезла. Властно и одновременно спокойно скрещенные руки напряглись и тоже сжались в кулаки.
— Ну за такие словечки ты, пухляш, ответишь. — поднимая брови, убийственным спокойным тоном заговорила Лилиат, и вся прежняя смехотворность исчезла из ее красивого лица. — Эй, Ирлант, где твои подручные?! Они же такие голодные, а тут столько крови, столько мяса, хватит каждому!
Я заметил, как Нефрит и Галактион вздрогнули, услышав это имя. Арнольд бледнел, непонимающе озираясь. Милослава и Нерити сжали себя за руки, второй рукой Нерити держала лук со стрелой. Нефрит потихоньку доставал два меча.
А из углов комнаты начали выходить темные силуэты. Монстры. Точно такие же, которые атаковали город. Жуткие, сгорбленные, высокие, и каждый не отрывал взгляда от нас.
— В атаку. — хитро улыбаясь, приказала Лилиат.
И тут начался хаос…
Монстры ринулись в нашу сторону. Нерити натянула стрелу на лук и выстрелила. Стрела сильно врезалась одной твари в лоб, и тот замертво упал. Нефрит, крепко сжимая мечи, кинулся в атаку. Быстро, молниеносно, словно слившись с самим порывом ветра, он начал мощно ударять чудовищ, рассекая им конечности. Выпад. Удар. Снова выпад. Снова удар. Уворачивался грациозно. Много крови врезалось в его одежду, падало ему на лицо. И сколько криков раздавалось вокруг него, сколько кусков плоти падало на пол благодаря ему… Белые волосы, повторяя движения, метались по сторонам, но даже не отвлекали его. Взгляд ярких зеленых глаз замечал только противников, и лезвия мечей тотчас пронзали их плоть.
Милослава вместе с Арнольдом затащили тело Наташи за статую и спрятали девушку там.
Галактион взмахнул кнутом и кинулся к Нефриту. Их дуэт мощно сражался, оборонялся, кнут и мечи сильными ударами разрубали чудовищ, нападающих на них. Арнольд побежал на подмогу, пытался выпускать свои защитные щиты, но от сильного волнения сверхспособности его сегодня подводили.
Наблюдая за ними, Лилиат хохотала без умолку, и я, решив этим воспользоваться, подкрался к девушке и, схватив ее за ногу, потянул на себя. С громким криком, не ожидая подобного, она упала прямо на меня, и мы покатились по полу. Мои руки от испуга неосознанно крепко сжали ее за плечи. Переворачиваясь круговоротом, мы врезались в стену, и картина, висящая сверху, угрожающе зашаталась, грозя упасть прямо на нас.
Лилиат оказалась сверху. Посмотрев на нее, я вспомнил, какие чувства охватили меня, когда увидел ее первый раз, в магазине, который она уничтожила, не моргнув глазом. Тогда я сначала подумал, что это Беатрис, и даже назвал ее имя. Но эта незнакомка была другой. Очень красивая… слишком опасно красивая.
Слишком опасная…
Что же связывает тебя с Беатрис, Лилиат? Почему у вас схожие гены?
Лилиат, усмехнувшись, сжала меня за горло.
— Теперь, пухляш, мы с тобой тет-а-тет… — будто радуясь, прошептала она и наклонилась ко мне так медленно и нежно, будто собиралась поцеловать.
— Ненадолго. — улыбнулся ей я.
Крепко сжав ее за талию, я оттолкнул ее от себя, перевернул и оказался сверху. Сильно сжал ногами ее бока, не давая такой хрупкой с виду девушке пошевелиться. Она лежала надо мной все такая же коварно красивая и продолжающая широко улыбаться.
— Ну и зачем ты сказал, что я не заслуживаю ни любви, ни дружбы?.. — нежно прошептала она, и ее голос звучал настолько приторно, будто ласкающими движениями скользил по рукам.
Химера…
— Потому что так оно и есть. — слишком спокойно и убийственно сказал я, плотно прижимая ее к полу, стараясь впечатать ее, напрягая каждый мускул тела.
И сейчас я заметил, что она не сопротивлялась. Смотрела на меня точно такими же невинными глазами, как у Беатрис, и в них читалась… грусть?
— Не, ну объясни. — спокойно потребовала она, и вся эта приторность вдруг пропала.
— Тебя так сильно задели эти слова? — сдвинул я брови.
— Меня любит отец. — бесстрастно сказала Лилиат. — Для меня это самое главное.
Я усмехнулся, грубо прижимая ее к полу.
— Он никого не любит, кроме себя. А тебя, глупая, лишь использует.