Но голос разума не сдавался…
— Беатрис, пожалуйста… — король так пристально заглянул своими намокшими от боли глазами на меня, что резкий холод ударил по всему телу.
— Режь! — крикнул мне в ухо Гардос.
Этот вопль заткнул внутри меня голос совести. Руки взмахнулись и рассекли одним взмахом два пальца. Кровь фонтаном брызнула мне на грудь. Чужая кровь вонзилась в мою кожу.
Крик короля, некогда пугающий, вселяющий ужас, перестал казаться кошмаром. Мурашки, бегающие по телу, пропали. Что-то странное начало наполнять меня изнутри. Я чувствовала, как росло одно желание…
Меня это пугало, кинжал все также хотелось выронить. Но то, что так сильно росло внутри, пыталось отбросить всю эту панику, убить умоляющий голос разума.
— Где президент, сукин ты сын?! — потребовал Гардос, грозно смотря на кричащего Райнарда.
Тот дрожал, кричал, но продолжал качать головой. Слезы боли катились из его глаз. Кровь, льющаяся из лезвия, начала окрашивать кончики моих пальцев.
— Не знаю я! Не знаю!
— Что ж, придется войти в твой разум. — устало и недовольно вздохнул Гардос.
— Почему ты этого не сделал раньше? — тихо спросила я, чувствуя, как кинжал в руке наполнялся жаром.
Гардос посмотрел на меня и улыбнулся:
— Хотел увидеть крови. Разве ты этого не хотела?
— Отрежь ему всю руку, Беатрис, — хрипло приказал Гардос.
— Нет, Беатрис, нет, молю… — сдавленно шептал король.
— Отрежь всю руку. — не замечая мольбу в дрожащем голосе короля, приказал Гардос.
— Но ты же хотел войти в разум… — тихо начала я.
Гардос внезапно грозно вцепился мне в горло. Жуткий страх поднялся с кончиков пальцев до макушки. Наклонившись, повелитель прошептал:
— Будь хорошей девочкой, Триса. Отрежь ему всю руку.
И кинжал, будто ожив, вонзился в запястье. Быстро. Молниеносно. Даже моргнуть не успела. И страшный крик сильным ударом вонзился в уши.
А затем Гардос прижал к вискам короля ладони, закрыл глаза и слабо вздохнул. Король вопил, дергался, но Гардос не замечал этого. Он погружался в его разум. Я чувствовала, как он начал ерошить одно воспоминание за другим, как его невидимые руки перемещали все события из жизни, будто фотографии из альбома. Я ощущала странную пульсацию по всей голове, а то странное желание, которым травил меня осколок души, все росло и росло. Оно пугало. Мне было страшно. Но я не могла бороться. Оно заполняло мой ум. Оно обвивало каждый нерв.
Оно затуманивало разум.
Гардос открыл глаза и разочарованно сказал:
— Ты не врал. Ты точно не знаешь.
Он ударил короля по челюсти, злобно и ненавистно, словно возненавидел его за то, что тот не знал местонахождение президента.
— Убей его, Триса, он бесполезен.
— Может это сделаю я? — спросил Арктур. — Хватит с нее потрясений.
— Нет, это сделает она. — красные глаза Гардоса впились в меня.
Гардос схватил короля за волосы, оттягивая голову назад и поднимая его подбородком к потолку. И хищно улыбнулся мне:
— Убей его.
Я мрачно вздохнула.
— Беатрис… не будь такой… — сдавленно шептал король. — пожалуйста…
— Убей его. — игнорируя мольбу короля, хладнокровно сказал Гардос.
— Убей…
И лезвие одним ударом рассекло королю горло. Но не глубоко…
Его ноги испуганно заболтались, кровь фонтаном полилась по груди, он хрипел, пытаясь взяться руками за рану и закрыть ее, но руки крепко прижались к стене… он медленно умирал, ощущая жуткую пытку, живьем рвущую его по частям…
— Решила его помучить? — довольно улыбнулся Гардос. — Неплохо, Триса.
Но я не хотела его мучать…
Руки била дрожь, а кинжал все стремительней и стремительней кипел в ладонях, глубже врастал в кожу и не хотел оставить меня в покое…