Я еще раз ударила короля кинжалом по горлу. И он замертво закатил глаза наверх. Кровь продолжала литься багровым каскадом. Мои руки были испачканы этой кровью. И эта кровь, невинная, просачивалась под мою кожу.
Гардос сиял, восторженно смотря на меня:
— Ну как тебе?
Грудь обожгло от сильной боли и потрясения. Мне хотелось расплакаться от увиденного, хотелось смыть с себя эту кровь и испачкать саму себя уже своей, причинить ту же самую боль, которую я принесла бедному Райнарду… А от запаха железа, глубоко врезавшегося в нос, тошнило, и я чувствовала, что вместе со слезами из меня выйдет рвота.
Жестокая, безумная пытка, в которой виновата только я…
Это ужасно, это кошмарно, как я могла так поступить, как я могла убить невиновного…
Мне хотелось крикнуть это вслух, прямо в лицо Гардосу.
Но странное желание, бурлящее и одурманивающее меня, заставило вслух сказать другое. Будто вместо меня ответило оно, это нечто иное, стремительно растущее внутри и захватывающее мой ум. Оно произнесло моими губами это:
— Мне понравилось.
— Молодец, Триса. — Гардос был рад моему ответу.
Король обмяк. Он умер… он умер… и убила его я…
Мы приземлились вниз. Гардос продолжал не сводить взгляда с меня. А я рассмотрела кинжал. Весь красный. Весь в крови.
И я вся в крови…
В чужой непричастной крови…
И эту кровь из меня уже не смыть. Никак и никогда. Она навсегда страшным уродливым клеймом врежется в меня.
— Оближи эту кровь. — внезапно сказал Гардос.
Я вздрогнула. Не хватало только этого. Меня тошнило от этого запаха, и я чувствовала, что еще секунда, и вместе с рвотой выйдут все внутренности.
Арктур хмуро сдвинул брови.
— Может не надо? — спросил он. Но Гардос ему не ответил.
— Что? — потрясенно вырвалось у меня, и противный плотный ком сжал изнутри горло.
— Я всегда выпиваю кровь своих жертв, и этим получаю их сверхсилу и становлюсь еще могущественней. — умиротворенно произнес Гардос. — Попробуй теперь ты.
— Но у короля не было сверхсилы. — пожал плечами Арктур.
— Пусть попробует. — широко улыбнулся Гардос.
Он словно не видел, как меня чуть не вырвало, и хотел понаблюдать за реакцией…
— Ну… попробуй. — сказал Арктур.
Разум погружался в глубокий омут отравленного океана, которым так были испачканы их души. И эта грязь росла теперь во мне.
И бороться не получалось. Новое чувство стремительно росло внутри и с сильной яростью затыкало собственный внутренний голос.
И этот голос околдовывал меня.
Я взяла и облизала. Соленый привкус железа неприятно обдал по языку, и я не выдержала и сморщила лицо. Мне хотелось это выплюнуть, но я случайно проглотила. По всему горлу пронесся мерзкий вкус невинной крови.
Теперь эта кровь впечаталась не только в мою кожу, но и внутрь.
Гардос наблюдал за мной восторженно. Подошел ближе и провел пальцем по моей верхней губе, стирая остатки крови.
— Ты это сделала так возбуждающе. — и слизал свой испачканный палец.
От его томного шёпота меня обдало холодом. А мужчина, не убирая свой влажный горячий палец, продолжил ласковыми движениями скользить по моей верхней губе.
— Триса, ты была такой привлекательной в этот момент… — он посмотрел на меня настолько прямо и так глубоко, что я заерзала на месте и не нашла сил на это ответить.
Мир вокруг покрылся пеленой тьмы, и впереди меня был лишь Гардос и его сияющие огнем глаза.
Между нами будто проскочил заряд, и это даже Арктур почувствовал. Он подошел ближе и подарил Гардосу хмурый взгляд, который его отрезвил и вернул в реальность.
— Так, раз президент черт пойми, где, то лети тогда со своими дружками на Тенион. — недовольно отчеканил Гардос.
Я кивнула, до сих пор не чувствуя от потрясения свое тело.
— И мне бежать в окровавленной одежде?
— Да. — спокойно кивнул Гардос. — Пусть Саранта думает, что ты тоже пострадала.
— Но я ведь не…
Внезапно Гардос выхватил из моих рук кинжал и быстро рассек кожу на правой руке. Острая невыносимая боль прожгла яростной вспышкой. Я вскрикнула и вцепилась в рану, не понимая зачем, но мне так хотелось унять эту боль.
— Теперь пострадала. — бесстрастно сказал Гардос. На его лице не мелькнула ни одна эмоция.
Арктур оторвал из своего плаща кусок ткани и начал заворачивать им мою руку:
— Но истекать кровью ты не должна.
Гардос равнодушно наблюдал за этим, а затем добавил:
— Беги. Скажи, что король мертв. Скажи, что его убили мы.
— И поспешите. — добавил Арктур, завязывая узел на самодельном «бинте».
— Да. Ибо скоро я устрою взрыв повсюду. — оскалился Гардос, и его глаза вновь вспыхнули ослепительным огнем.
— Беги, Беатрис.
И я побежала. Не заметила, как нырнула в проход, не заметила, что стражники короля лежали без сознания, а огонь, огораживающий их от нас, исчез. Не заметила, как Арктур и Гардос позади меня исчезли. Не заметила, как начала бежать по лестнице. Рана сильно щипала, ткань плаща Арктура потихоньку окрашивалась кровью. И я вся была в крови…