Все были в ужасе. Ион еще не вернулся, но каждый из них ожидал с нетерпением его появления, чтобы обо всем доложить. Они не могли поверить в это. Их подруга, человек, на которого они так надеялись, которого считали своей надеждой и надеждой всего мира — служит самому Гардосу, их врагу. В голове Сары это никак не укладывалось. Как такое возможно? Он жаждал ее смерти, ее убили, а потом вернули, и Беатрис теперь с ними. И все это время она тайно служила им. А ее синяки под глазами Сара списывала на недосыпы и бессонницу, ведь сама страдала от этого. Но у Беатрис не было бессонницы. Она по ночам не спала, потому что была на Анталионе…
Нефрит был в ужасе. Когда Беатрис уходила, он хотел догнать ее, остановить и попытаться спасти. Но от шока ноги приросли к земле, и он не смог пошевелиться.
Роберт был ошеломлен. Он долго горевал по Беатрис, а теперь она, как Лилиат, или еще хуже…
Все были потрясены.
Анестониан мертва навсегда. Возродить ее уже не получится. Беатрис специально так сделала, чтобы помешать им и Иону…
Казалось, теперь все обреченно… Ничто теперь не остановит их главного врага… И это отчаяние, пронизанное ледяным ужасом и яркими пульсациями боли, крепко, подобно виселице, обвило каждого за горло.
Вечером, когда небо затянул мрак, и за горизонтом начали вспыхивать первые звезды, Милослава зашла в свою комнату и включила свет. Девушка думала прилечь и провалиться в глубокий сон. Ведь только там можно на мгновение почувствовать себя спокойно, отключиться от всех чувств и забыться на какое-то время.
И, когда комната засияла в ярких огнях, она обернулась и потрясенно крикнула.
Перед ней оказался Ирлант.
— Ну здравствуй, красавица. — прижав ее к стене, с наслаждением проговорил парень, кладя свою руку ей на шею. — Я же говорил, что присоединю тебя к своей коллекции.
— Нет! Нет! — заорала она, чувствуя, как ей перестало хватать воздуха. — Нефрит! Сара! Спасите!
Но глаза Ирланта вспыхнули красным огнем.
— Никто тебе не поможет, красавица.
Милослава услышала топот ног за дверью и хотела крикнуть, но резко пол под ногами пропал, и ее мощным порывом начало куда-то нести. Прохладная рука Ирланта крепко держала ее за горло, а знакомая комната, где она спала, исчезла перед глазами.
Мир вокруг затянулся тьмой… и ее понесло туда…
…Сара, Нефрит и Галактион резко ворвались в спальню Милославы и никого не увидели. Только маленькая записка, крутясь по воздуху, медленно опускалась к полу. Сара поймала ее и раскрыла. От прочитанного ее прошибло холодом.
Лилиат злобно кидала ножи портрету Беатрис, и орудия ловко врезались ей в лоб, глаз, нос и горло. Покручивая в руках утонченную гладкую ручку, девушка взмахнула и кинула нож, как в комнату резко вошёл Гардос. Лезвие, пролетев мимо него, вонзилось своим остриём во второй глаз Беатрис.
Но Лилиат перестала чувствовать от этого восторг. Яростный взор родных любимых багровых глаз обжег ее насквозь. Гардос недовольно вздохнул и взмахнул рукой. Лилиат напряглась, когда все ножи вылетели из фотографии и опасно застыли в воздухе.
— Я что тебе говорил, мерзавка?! — грозный шепот струился подобно пламени огня из губ Гардоса.
Лилиат осторожно приподнялась. Румянец спал со щек, и девушка жутко побледнела. Приподняв ладони вверх, она невинно улыбнулась.
— Отец, я просто расслаблялась. Ничего серьезного. Я не собираюсь приносить боль реальной Беатрис. Это просто шутка.
Она заметила, как ножи задрожали. А губы Гардоса растянулись в загадочной улыбке.
— Надеюсь, ты сейчас немедленно прекратишь страдать этой ерундой и поймешь, что Триса теперь одна из нас. Она вместе с нами. И ты должна с ней дружить.
Девушка затряслась от злости. Она не хотела с ней дружить. Она хотела, чтобы Беатрис исчезла из их жизни. Девушка до сих пор не понимала, зачем Гардос так с ней нянчится, зачем…
Но вслух она сказала другое:
— Я услышала тебя, отец. — недовольно прошипела Лилиат.
— Надеюсь. — фыркнул Гардос.
Он собрался покинуть покои Лилиат, как злобный шепот, шедший из ее алых губ, заставил его замереть. Новая волна ярости начала медленно расти из глубин сердца и колыхать ослепительным огнем.
«Мразь тупая, никчемная бестолковая сука, да что вы все в ней нашли, просто подавитесь все… Поиграться бы с ней, перерезать бы ей кишки».
— Что ты сказала?
Лилиат в ужасе обернулась. От яростного взгляда отца по телу поползли мурашки.
— Ничего. Я молчала.
— Я слышал твои… мысли…
Лилиат поежилась. Гардос медленно направился к ней.
— Я все слышал. — низко и хрипло прошептал он, не сводя с нее своих глаз.
— Что… что ты слышал? — Лилиат начала потихоньку отползать назад.
— Я тоже захотел поиграть… С тобой.