Я свирепо сжала кулаки, сдерживая порыв не ударить его!
— Я не буду больше читать твои мысли, Беатрис. Угрожать тоже. Успокойся.
Я не верила ему. Этот гад может мной манипулировать и нагло меня обманывать. Я уверена, что он сейчас услышал в своей голове мой возмущенный голос. Пусть злится. Пусть бесится. Пусть знает, что я ему не верила. Пусть знает, что я его ненавидела всей своей душой. Каждая клеточка моего тела кипела и бурлила злостью, которая была направлена только на него, этого черта, моего похитителя.
Голос предательски дрожал и не слушался меня, но я набралась последних сил и озвучила. Решила пойти ему навстречу. Но за этим согласием будет скрываться то, что необходимо мне.
— Я с-согласна не думать о побеге, но при трех условиях.
— Говори. — нехотя вздохнул Арктур.
Он решил использовать меня, и я буду его использовать…
— Первое, — я подняла трясущийся палец. — ты приведешь меня на планету Тенион и проделаешь тот же ритуал с моей сестрой-энтариаткой Анестониан. Она погибла под пирамидой Керенобес.
Услышав это имя, Арктур злобно сощурил глаза. Будто это имя было ему знакомо.
Но я продолжила говорить:
— И вместе с этим поможешь моей маме. Вернешь золотые часы отчиму Ричарду.
— Твои часы уничтожены. — хмуро ответил Арктур.
Что?! Эти слова в голове не укладывались! Как так?!
Я не могла держать за сомкнутыми губами все свое негодование:
— Ах ты гад, урод! Зачем ты это сделал?! Зачем ты их уничтожил?!
Собралась стукнуть его, но он мигом сжал меня за запястья и больно скрутил кожу, отчего я взвыла.
— Это сделала Элизабет, потому что они больше не нужны.
— Мне нужны! — крикнула я ему в лицо, с ужасом глядя в его бесстрастные ледяные глаза, от которых исходил жуткий холод, пронзающий тело до самих костей.
— Я и без них выполню твое второе условие. — равнодушно проговорил Арктур.
— Ричард говорил, что ему нужны часы! Иначе они убьют мою маму! — продолжила вопить я, еще больше раздражаясь его глухому безразличному тону.
Внезапно Арктур надавил своими ледяными пальцами мой висок, и весь пылающий градус ненависти внезапно утих под кожей и прекратил жутко бурлить и заставлять меня кричать. Я слабо обмякла, ощутив, как вместо ярости меня начала поглощать усталость.
Что он со мной сделал?!
— Ты обещал, что не применишь ко мне внушение… — начала я ошеломлённо.
— Это не внушение, я просто тебя успокоил.
Ах ты гад… но на удивление, кричать мне на него больше не хотелось. Я спокойно смотрела в его лазурные глаза и не находила в себе сил повысить на него голос.
— Мы разберемся с этим Ричардом. — спокойно сказал Арктур, зачесав упавшую прядь моего бронзового волоса за ухо. — А Анестониан зачем возрождать?
«Чтобы мы остановили Гардоса».
— Она жить хочет. — сказала лишь это в ответ. Но эти слова явно его не убедили. Может он до сих пор ловил мои мысли и уже давно узнал всю правду?
Свинцовая слабость, захватывающая мое тело, разливалась огромными волнами, и я ощущала приближение сна. Это заставило меня вслух озвучить третье условие:
— И третье: научи меня моему дару. Самому глупому и бесполезному дару. — я издала издевательское фырканье.
Хочу навсегда закрыть доступ к своей головушке для него. Хочу больше не искать двойного смысла в его словах и сомневаться, правду ли он мне сказал, что не подслушивал, или продолжал нагло врать.
— Ты про телепатию? — фыркнул Арктур. Его пальцы налились тяжестью и туго сжали мою спину. — Глупая девчонка, — раздраженно выплюнул он мне в лицо эти слова. Про спасение матери говорил без эмоций, а тут разозлился! — ты недооцениваешь свой дар. Самый лучший и самый прекрасный дар.
Я сдвинула брови:
— Чем он лучше? Тем, что я чужие секреты могу знать?
Арктур еще туже сжал мое запястье и судорожно втянул воздух, проглатывая порыв злости:
— Ты можешь проникать в голову других людей, вызывая страшные и пугающие для них мысли. Ты можешь внушать им вонзить нож в сердце. Ты можешь внушить спрыгнуть с самой высокой башни или повеситься. Или убить другого. Ты можешь наслать на них болезни и галлюцинации, можешь портить им сны и мучать бессонницами. Ты можешь вызывать адскую головную боль и внушать ненастоящую боль в других частях тела. У тебя великолепный дар, и ты зря так плохо о нем отзываешься. — Арктур каждое слово проговорил с такой жестокостью в голосе, словно я его обидела.
Я издала слабый смешок. Его слова меня не переубедили. Я до сих пор считала себя слабачкой, и драка с Триллани только сильней меня в этом убеждала.
Но ледяной, безумно-жестокий взгляд Арктура давил на меня своей прочной силой, и я сломалась под ним, поежилась и робко кивнула:
— Хорошо. Научи меня внушать людям мысли. Я внушу тебе отпустить меня к Саре.
Мрачность на его лице сменилась той дурацкой издевательской блестящей улыбкой.
— Милая, со мной такое не сработает. — хитрая ухмылка растянула ему губы.
— Я тебе не милая. — огрызнулась я.
— Хорошо. Ну так ты согласна?
— А что будет, если я все-таки сбегу от тебя? — недоверчиво я подняла брови.
Арктур мрачно вздохнул:
— Мы будем страдать. Точнее эта сила внутри нас будет страдать.
— Какая сила? — удивленно проговорила я.