— Не вижу тут воды. — мрачно проговорил он, обведя взглядом пустые тумбы, разбросанные пустые стаканы, раскрытый ящик с пугающим своей неизведанностью банками с жидкостью ярких цветов. Некоторые из них расположились на тумбочках вместе с щипцами и скальпелем.
Я еще раз глотнул слюну, надеясь смыть с горла эту горечь.
— Ребята, поторопитесь! Надо найти Беатрис! — испуганно крикнула незнакомка в очках.
Беатрис… Это имя будто пронзило меня током…
Я вспомнил ее. Эту милую, светлую, очаровательную и решительную девушку, которая пленила мое сердце. Ее яркую улыбку. Ослепительный шелк ее волос. Ее губы, которые я когда-то поцеловал, в надежде, что она ответит мне взаимностью.
Ее потерянный подавленный взгляд, когда нас с Милославой увели в лабораторию, а Нефрита и Галактиона в темницу… и от этого взгляда мое сердце словно что-то крепко стиснуло в кулаке.
— Беатрис! — крикнул я. — Где она?
Я подпрыгнул с кресла, как будто тело ошпарили кипятком.
— Галактион, времени мало. — мрачно говорил Нефрит. Мила еще не пришла в себя, продолжая умиротворенно лежать на кресле. — Бери на руки Милославу, и идем искать Беатрис.
— Не выйдет. — отчеканил грозный сухой голос.
Мощный удар обрушился на комнату. Банки на тумбочках со шприцами покатились на пол. Нас всех будто яростный ветер подбросил, и я рухнул на пол, больно ударившись локтями. Харрис пронзительно раскашлялся.
Сквозь бурю пыли, витавшую по комнате, я увидел на пороге гневную рыжеволосую девушку, облаченную в длинный темный плащ. Она тут же резко пронзила топором мою память.
Это она устроила погром в том маленьком магазине вместе с Арктуром. Двойник Беатрис. Неземная, красивая, но при этом дьявольски жестокая любимая дочь Гардоса.
— Лилиат! — раздраженно крикнула незнакомка.
— Здравствуй, Сара. — сухо проговорила Лилиат, сжимая губы. — Никто не давал тебе разрешения покидать темницу.
— Заткнись! — прорычала Сара.
— Энти те дон… — начала спросонья бубнить Милослава, слабо приоткрывая глаза.
Я увидел, как Нефрит помог девушке подняться. Остальные тоже встали на ноги. Я тоже начал осторожно приподниматься сквозь пульсирующую боль в локтях.
Сара медленно направилась к Лилиат. Я заметил, как дрожь сковывала ее коленки, и девушка передвигалась нерешительно, боязливо. Но голос звучал жестко и смело, мощно и радикально. Она проговаривала каждый слог ясно и резко, ударяя им в само сердце Лилиат… если у нее оно было вообще…
Но в каждых ее словах ощущалась пролитая кровь и обжигающие горькие слезы. Настоящая обида переполняла каждую букву, хоть и скрывалась за яростным тоном девушки.
— Вы мне больше не семья. Я никогда вам не прощу то, что вы сделали со мной. Я никогда вам не прощу то, что вы меня заперли, били и морили голодом, унижали и оскорбляли. Я никогда вам не прощу то, что вы потешались над моим разбитым сердцем за мою убитую любовь к Арктуру. Я никогда не прощу вам то, что вы обрушили на земли литры чужой невинной крови. Я никогда не прощу вам то, что вы решаете чужие судьбы, кому стоит жить, а кому стоит умереть за ваше господство. Я никогда не прощу вас за смерть моей лучшей подруги детства.
— Как грустно… — наигранным тоскливым тоном ответила Лилиат, покачивая головой, играясь со своими густыми локонами, сплетая их между собой пальцами.
— Никогда… никогда я не прощу вас за смерть Беатрис!
— Смерть… Беатрис?.. — не веря в услышанное, произнес я. Не слышал собственного голоса. Не чувствовал, как ускоренно застучало налившиеся от ужаса сердце.
Но Лилиат я слышал хорошо:
— Да, пухляш очкастый. — она криво мне улыбнулась, блеснув своим белоснежным оскалом. — Твоя подружка мертва. Арктур убил ее быстро и даже не моргнул глазом. Убил без всякого сожаления. — будто наслаждаясь, с издевкой в голосе шептала Лилиат. — как муху придавил ее. И ты, Саранта, не сможешь ее спасти. Она убита навсегда. Забудьте ее… нет… помните ее… помните, что она мертва… — восторг переполнял ее голос.
Я впал в транс от ее признания. Каждое ее слово яростно обдавало болью, жаром обжигало изнутри, а сердце словно обвили густые черные нити и туго сжали его, придавливая и задушивая накапливающуюся от ужаса муку. Дышать стало невыносимо трудно. Каждое ужасное слово, сорвавшееся из ее красивых уст, впрыскивало в мои легкие темным полотном едкий гадкий дым.
— И вы будете помнить о ее смерти до своей. А ваша близка. — ухмыльнулась Лилиат.
— Нет! Она не может быть мертва! — осознание происходящего градом обрушилось на меня, и я закричал со всей окутавшей меня яростью, чувствуя, как глаза начали щипать слезы.
Лилиат в ответ коварно улыбнулась:
— Мертва, мертва.
"
Я жаждал своими руками убить Арктура. Разорвать его по кусочкам. Отрубить ему голову. Я не мог в это поверить! Беатрис мертва! Девушка, которую я тепло и искренно любил, погибла от рук монстра! Быть такого не может!