Спала я как убитая. Даже не перевернулась ни разу, кажется.
На удивление ощущала себя помятой, но довольно бодрой. Судя по положению солнца в моём окне, завтрак я проспала фатально. И даже обед находился под угрозой.
Прошлась по комнате, размяла затёкшие конечности и спину. Покрутила головой. Попрыгала. Отлично! Перед глазами не плывёт, обратно в постель не хочется. В бой, конечно, тоже, и тренировку бы пропустила, но, если Кира будет настаивать, наверное, вполсилы смогу.
Из зеркала на меня смотрела не особо симпатичная незнакомка. Рыжий кудрявый комок шерсти на голове, тени под глазами, подушка, отпечатавшаяся на лице. Даже веснушки побледнели. Красотка каких свет не видывал. А, нет: свет не особо и мечтал видеть таких красоток.
Разобрала пальцами кудри на отдельные пряди, пощипала себя за щёку, пытаясь разогнать след от подушки. Это максимум из того, что я могу сделать прямо сейчас.
Душ и еда вернут меня в мир нормальных людей.
В дверь постучали, и почти сразу голос лекаря дал знать, кто ко мне пришёл.
Старый Липек в своей обычной ворчливой манере отправил меня обратно в кровать для осмотра. Провёл руками надо мной. Помял подушечки пальцев, размял ладонь. Пожевал губы, повторил манёвр.
– Интересно, – заключил он.
– И что именно? – поторопила я его, потому что сам он продолжать не спешил.
– Я вижу сияние дара.
Я хватанула воздух открытым ртом и резко села:
– Правда?
– Да, деточка, правда. Но вижу недостаточно чётко. Обычно даже самое юное сияние довольно ясное, лекарь может расшифровать суть дара. Чаще всего настолько всё понятно, что можно дать конкретную формулировку. Словами. У тебя же я не могу понять природу сияния. Словно смотрю через туман. Но, похоже, это что-то агрессивное, возможно, связанное с кровью.
Я нахмурилась. Агрессивный дар? Самый сложный дар, про который я слышала, был «разрывающий путы». Истребитель с ним сильно мучается: ведь он не только может освободиться от любых верёвок и цепей. Его дар считал путами сбруи коней, обмотки на вещевых мешках и даже шнуровку на рубашке. С подобным даром и проклятия не нужно. Кстати, о нём.
– А как насчёт проклятия? Оно тоже засветилось?
– Так вот это как раз и интересно, – обрадовался Липек, потирая руки. – Его я не вижу. Ведь как мы обычно это видим? Два круга светятся в груди истребителя: яркий источник в центре – дар, а тёмный свет вокруг него – проклятие. Они всегда существуют только вместе. А у тебя – нет.
И он захихикал.
– То есть как? – Я проморгалась. – Вдруг просто не сразу открылось… Что никогда не бывало такого, чтобы они по очереди открывались?
– Ну, я о таком не слышал, во всяком случае. Сходишь к Дитриху Машту, может, в его книгах что такое было. Но это очень, очень интересно!
– Отлично, – убито выдавила я. – Чем дальше, тем страннее. Что ж я за бракованный истребитель-то такой?!
Липек положил мне сухую старческую ладонь на колено и похлопал по-отечески.
– Историю вершат только те, кто выходит за рамки обычного, Ясмина. – Он поднялся. – Что же до твоего общего состояния, то всё прекрасно. Я не вижу и следов того, о чём рассказывают мне очевидцы. Усталость, царапины, но даже половинчатого магического истощения нет. Твой Меч, например, выжат, как Киара после возвращения из другого мира. Восстанавливается, правда, быстро. Я бы сказал, заживает, как на собаке.
Эта новость радовала. За Криса я волновалась сильнее, чем за себя. Но раз лекарь не видит причин для волнений – тем лучше.
Как только за Липеком закрылась дверь, я вскочила. Раз со всеми всё в порядке, то нет повода разлёживаться. Поесть нормально, чтобы сил прибавилось, и сходить к магистру – вдруг нужна моя помощь. Ну и про Джона забывать не следует. Надо его навестить, проверить, на месте ли его дурное настроение.
Но сначала пришлось поговорить с Люси, убедить её, что всё в порядке. Они с Дирком вчера впервые хватанули настоящего Мёртвого города, и она явно была под сильным впечатлением.
После Люси меня перехватил Тилль. Его ломало оттого, что все были в городе, а он – на заставе. Как я уже понимаю, так реагируют все нормальные истребители, ведь для них любое движение лучше, чем стабильность. Покой они воспринимают как смерть. На повторные свидания он не намекал, но мне всё равно было неуютно. Понимала, что должна внести ясность, но вот у самой с этим были явные проблемы.
К Джону я попала уже ближе к вечеру. Заходила в его комнату с опаской: вдруг опять не в духе. Но не-людь был спокоен, едва ли не дружелюбен. Он поприветствовал меня, не забыв назвать забавной зверюшкой. Сидел на своей лавке, откинувшись к стене, в расслабленной, небрежной позе.
Разглядывал меня некоторое время насмешливо, а потом выдал:
– Ты выглядишь бледной, зверушка, – заметил он.
– Ну да. Вчера ваши твари пытались меня сожрать.
– И что вы такого натворили, бестолочи?
Проигнорировала нелестное замечание, покачиваясь на своём стуле. Он тоже ненадолго замолчал.
– Не передашь мне воды? – спросил он, наконец.
Я заметила, что кружка, как и в прошлый раз, стоит дальше, чем он может дотянуться. Покачала головой, встала и направилась к не-людю. Он не шевелился, но внимательно следил за моими движениями. Я подняла кружку с пола и встала.
В тот же удар сердца Джон был рядом.
Он выбил кружку из рук и, развернув меня толчком в плечо, прижал к себе спиной, зажав сгибом своей руки мне шею. Несколько мыслей одновременно прошили мою голову. Его цепи не должно хватать на такое расстояние. С его силищей он свернёт мне шею, даже не сильно напрягаясь. И как, твари его раздери, он меня подловил?!
– Попалась, зверюшка?
Шёпот возле уха неожиданно вернул ясность мыслей. Зачесалась ладонь достать косу. Перед глазами уже стояла пара манёвров, которые я могу реализовать. Но все они, надо признать, имели погрешность. Джон держал меня левой рукой, а, как я помню, он правша, значит ведущая рука свободна. На первый план вышло воспоминание, как Крис рассказывал, что не-люди могут забирать оружие истребителей. Поэтому я подавила желание воспользоваться косой прямо сейчас. Не хватало ещё вооружить врага.
Горькое чувство поражения всплывало из глубин души. Как я могла не заметить разорванную цепь? Как не среагировала на его движение ко мне? Какой я после всего этого истребитель? Так, бестолковая девчонка из приюта.
Когда же я поняла, что он собирается прокладывать себе дорогу, пользуясь мной, как живым щитом, мне стало совсем тошно.
Он пододвинулся к двери, таща меня перед собой. Мне почти не приходилось переставлять ноги, с такой силой и напором он доволочёт меня до самого Рыжего. Я взбрыкнула и попыталась упереться ногами в косяк двери. Но не-людю это показалось минимальной помехой, он придавил меня за шею сильнее и развернул вбок. Ноги безвольно махнули по воздуху и опустились на пол.
– Тебе не выйти, – прохрипела я.
– О, ещё как выйти, – ухмылка читалась в каждом звуке его голоса. – Тебя же любят и ценят, маленькая зверушка. Твоя жизнь – мой пропуск на волю.
– Ошибаешься. Я здесь новичок, за меня ничего не сторгуешь.
– Посмотрим.
Он грохнул кулаком свободной руки по двери. Поскольку с той стороны не среагировали, повторил. Тогда дверь распахнулась, а вслед за этим раздалось приглушённое ругательство дежурящих в коридоре истребителей. Я порадовалась, что это не Кортес и Тилль, последнего могло потянуть на геройство. Но пожалела, что там не Рызник. Его характера как раз хватило бы послать к Мёртвым богам угрозы не-людя. Сегодняшние дежурные позволили Джону выйти, но лишь после того как Щит (кажется, Морис) выскользнул во двор, предупредить остальных.
Джона это нисколько не смутило. Он приказал Мечу не баловать и двинулся к выходу.
Улица встретила нас могильной тишиной. Там было человек шесть, включая Тилля с Мечом, бледных Люси и Дирка – все с оружием наголо. Но я не видела дежурного, значит, действующих лиц скоро прибавится.
– Не самая удачная идея, – проговорил стоящий ближе всех Жером, – брать в заложники истребителя.
– Да ну? – весело поинтересовался Джон. – А на мой вкус, идея что надо.
Я дёрнулась в руках не-людя, и он прихватил меня плотнее. Поэтому голос у меня был хриплым:
– Не вздумайте идти на его условия.
Джон хмыкнул, и в этот момент участников событий стало больше.
Эрик и Кира. Они шли молча, но без суеты. Словно Мёртвые боги, поднявшиеся на землю, в ногу, локоть к локтю. Мрачно стиснутая челюсть Лутса и мечущие молнии глаза Киры не обещали моему пленителю ничего хорошего. Но, глядя на них, я осознала, какая же я дура. Они его отпустят. Они не станут рисковать мной, и Джон это прекрасно знает. И знал с самого начала.
Сейчас он занял выгодную позицию спиной к стене. Чтобы выйти из двора, он должен будет двигаться вдоль здания, затем через проулок к крепостной стене, и уже там – свобода.
– Мне нужна лошадь за воротами, и чтобы все оставались внутри крепости. Вы дадите мне уйти. Тогда ваша милая юная дева останется жива.
– А где гарантии этого? – ровно спросил Эрик.
– А разве слово такого благородного и честного человека, как я, не является гарантом? – с издёвкой спросил Джон.
– Сперва спрячь клыки, возможно, тогда мы поверим, – мрачно отозвалась Кира.
Он засмеялся, и этот звук через его грудную клетку откликнулся в моей спине вибрацией.
– Вам придётся верить мне на слово, – отсмеявшись, сказал он. – Как только я отъеду на достаточное расстояние, я её отпущу. Обещаю.
– Не дайте ему выйти с заставы! – закричала я, но голос, придушенный мощной рукой, сорвался в хрип.
Я оттолкнулась ногами от земли, стараясь лишить его равновесия, а затем ударила локтем ему под рёбра. Не-людь охнул, но лишь сильнее сжал руку на моём горле. В глазах поплыло. Я попыталась ударить его ещё раз, но сознание ускользало. Он умудрился просунуть вторую руку за мои локти, прижав их к своему животу, теперь я была почти что связана. И никак не удавалось захлопнуть ставни, как тогда с тварями. Немножечко безумия сейчас бы не помешало.
– Хватит! – резкий окрик Киры прервал нашу возню. – Яся, угомонись! Ты! Мы дадим тебе уйти. Но только если ты отпустишь девушку сразу за воротами.
– Чтобы вы всей крепостью бросились за мной? Ну уж нет.
– Я даю слово, что мы не отправимся за тобой, – сказал Эрик.
– Верится с трудом. – Я по голосу поняла, что Джон ухмыляется. – Выпущу её в пределах видимости со сторожевой башни.
Кира вздохнула:
– Двести шагов, и не больше.
Я вытаращила глаза: не может быть, чтобы они согласились так быстро. Что за бред?! Даже если отвлечься от мысли, что вообще не стоило идти у него на поводу: раз на одной чаше весов не-людь и эксперимент по его нахождению вне тумана, а на другой – недоистребитель с неясным даром, то вывод напрашивался очевидный. Мысленно прокляла благородство заставного братства.
Кира подала знак замершему как статуя Дирку, тот моргнул и двинулся в сторону конюшни.
– Побыстрее, малыш! – крикнул ему вслед Джон.
Во двор вышли ещё несколько истребителей, но Эрик приказал им не вмешиваться и оставаться позади.
– Кира, не надо, – негромко сказала я.
Она сердито сверкнула на меня глазами, но промолчала.
– Ты же знаешь, что он меня не отпустит. А так хотя бы он останется у вас!
– Ясь, помолчи!
– Правильно, – Джон говорил мне на ухо, но явно так, чтобы слышали все. – Помолчи, Ясь. Они не могут допустить, чтобы чудовище вроде меня лишило их такой смелой маленькой подружки. Я оставлю тебе жизнь, если всё пойдёт по плану, обещаю. Ты меня забавляешь. Было бы жаль разорвать тебе горло, правда.
Вышел Дирк, ведя за уздечку осёдланного коня. Эрик дал ему распоряжение вывести лошадь за ворота и накинуть повод на кольцо у ворот.
– Ну, прощайте, – шуточно кивнул Джон, покрепче перехватывая меня за шею.
Он двинулся вдоль стены здания, всё так же держа меня за шею и зацепив локти второй рукой. Я виновато посмотрела на Киру. Её взгляд был напряжён, но намерения кинуться на моего обидчика я не наблюдала. Я пыталась придумать что-то, чтобы спасти ситуацию, но все мысли были только об оружии. Коса появляется всегда остриём вверх, мне бы её развернуть, чтобы лезвие оказалось снизу, тогда я смогу полоснуть его по ногам, а дальше наши подключатся. Но успею ли я развернуть древко? Рука зачесалась просто отчаянно как раз в тот момент, когда не-людь остановился. Мы почти дошли до края дома, когда он дёрнул меня назад.
– Попытка неплохая, – сказал Джон громко. – Но слишком очевидная.
И я почуяла Криса. Так явно, словно видела: он стоял за углом дома в таком напряжении, словно собрался броситься на одну из тварей. Впрочем, примерно так оно и было.
– Выходи и без резких движений, – скомандовал Джон.
Мой Меч послушался, понимая, что раскрыт. План и правда был неплох – будь не-людь чуть менее внимателен. Чтобы пересечь расстояние между домом и крепостной стеной, ему пришлось бы либо повернуться почти спиной ко всем истребителям во дворе, либо к проходу. Крис вполне успел бы резануть его катаной, дав мне время, чтобы вывернуться. И когда они успели с Кирой об этом договориться?
Крис выходил медленно, не стараясь держаться подальше. Я подняла на него глаза, но его взгляд был прикован к лицу не-людя. Меч был бледен: ещё не до конца отправился от магического истощения. Вместе с Крисом начала двигаться и рука Джона. Удушающая хватка ослабла, рукав рубахи шаркнул по коже, и в моё горло уткнулись твёрдые и острые когти. Я сглотнула, понимая, что стало ещё хуже.
– Только дёрнись, – тихо сказал Джон. – И я вырву ей горло.
– Я пойду вместо неё, – тоже тихо произнёс Крис, и я дёрнулась в протесте. Когти предупредительно сжались, и паника стрельнула в голову.
– Зачем ты мне? – с преувеличенным удивлением заметил Джон. – Я предпочитаю девчонок. Особенно рыжих.
Крис скрипнул зубами:
– Я ценнее.
– Ну это вряд ли. Судя по тому, что я вижу, мне невероятно повезло. Ты ценен для них, а вот она – для тебя. И таким образом, у меня в руках не просто билет на свободу, это выигрыш в лотерее. А ну отошёл! Я выпущу её, если никто мне не будет мешать. И я теряю терпение, если честно.
Мне наконец удалось поймать его взгляд:
– Не отпускай его! – прохрипела я. Когти впились в кожу, но я продолжала смотреть на парня. И понимала: отпустит. Идеальный благородный истребитель.
Как же мне сейчас было нужно моё личное безумие! Но, похоже, я его растратила вчера, защищая Криса от тварей. На защиту себя ничего не осталось.
Мы вышли за ворота, мой Меч следовал тенью. Я знала, что он ждёт ошибки не-людя, но тот всё не ошибался. Я ждала, когда тот начнёт садиться верхом – ему придётся меня отпустить хоть на удар сердца. Этим можно будет воспользоваться.
– Оставайся в створе ворот! – коротко приказал не-людь, и Крису пришлось послушаться.
Но и мне шанса не выпало. Джон не стал садиться верхом сразу же, как вышел из ворот. Он отцепил коня и повёл за собой, зорко следя, чтобы никто не преследовал.
Когда мы отошли на достаточное расстояние, его рука снова скользнула по моему горлу, он крепко схватил меня и сдавил. Я задёргалась, но всё было напрасно: он сильнее. Сознание уплывало. Я почти отрубилась, перед глазами потемнело, но тут он отпустил мою шею, перехватил за талию обеими руками и закинул на коня. Попытки ударить его в этот момент провалились.
Он заскочил в седло сзади и поправил меня так, чтобы я сидела ровно.
Под мерное движение лошади ясность мысли постепенно вернулась: я видела, что мы отъехали уже достаточно далеко. Куда больше тех двухсот шагов, что просила Кира. Стало жутко.
И тут он остановил коня.
– Страшно, маленький зверёк? – спросил не-людь.
Дыхание обожгло щёку, а потом по ней прошёл горячий язык, оставляя влажную дорожку. Я зажмурила глаза, потому что – да, страшно. Мне не нужно его видеть, чтобы помнить, что за клыки блестят в глубине его рта.
Он вжал меня в себя одной рукой, а вторая от живота поползла вверх, накрыла грудь и смяла её. Паника затопила меня с головой. Я начала биться, как птица в силках, рука задрожала и сама собой расправилась, готовая призвать оружие.
– Ну давай, зверёк, где там твой страшный клинок?
Мне потребовалась вся моя воля, все силы и всё мужество, чтобы перестать сопротивляться. Я на удар сердца была близка к тому, чтобы поддаться панике и начать биться за себя. Но тогда он получит всё, что хочет: и меня, и мою косу. Я слишком, слишком слаба! Нельзя было это ему позволить. Я должна быть готова умереть, но не дать наше оружие врагу.
Он почувствовал перемены в моём поведении и коротко усмехнулся:
– Так и быть, не стану портить такую отважную маленькую зверушку.
Его рука наконец покинула мою грудь, двинулась выше, легла на горло, задирая голову. Мой затылок теперь почти лежал у него на плече. Я чувствовала, как он царапнул когтем кожу сразу под ухом, и громко сглотнула. Мы оба знали, что, если он прорвёт вену, я не успею добраться до заставы, даже если он меня отпустит. Он большой мастер в запугивании людей.
– Но запомни вот что: если ты ещё раз попадёшь ко мне в руки, я уже не буду так добр. Я сочту, что это сама Читающая тебя мне дарит, и приму с благодарностью. Потому что Святой отказывать нельзя.
Он обхватил мою ногу над коленом и резко перекинул через седло, скидывая меня на землю. Я не удержала равновесие от столь агрессивного ссаживания и ударилась о землю ладонями и одним коленом.
– Увидимся, маленькая зверушка.
Не вставая, подняла голову и не смогла сдержать ярость, когда боль заглушила страх. Ставни всё же захлопнулись, и я произнесла сквозь зубы:
– С нетерпением буду ждать новой встречи. И тогда я перережу горло тебе.
Мысленно я просила: ну пожалуйста, нагнись ко мне, из этого положения мне хватит удара сердца, чтобы выхватить косу и полоснуть тебя по шее. И ещё столько же, чтобы убрать её снова. Не убью – так покалечу.
Но он оскалил клыки в презрительной усмешке и не стал ни реагировать, ни отвечать. Он был хозяином положения и хорошо это знал. Пнул коня, заставив его почти на меня наехать – я отшатнулась, потеряв равновесие. Он тут же пришпорил животное и рванул с места в галоп. Даже если бы я захотела, то не успела бы вскочить и попытаться напасть.
Я глотала пыль из-под копыт как наказание, не пытаясь отмахнуться.
Назад на заставу меня тащило только чувство долга. Они переживали за меня, и я должна была вернуться. Но ощущение собственной никчёмности и вины спутывало ноги почище верёвок. Я не справилась. Из-за меня сбежал не-людь. Это всё моя вина.
Издалека я заметила, что многие стоят за воротами и ждут меня. Дальше всех от входа держались Крис и Кира. При виде них сбежать захотелось просто невыносимо.
Я обхватила себя руками и закусила до боли губу, когда Крис быстрым шагом пошёл мне навстречу. Дёрнулась вбок, не давая приблизиться, но он не позволил. Догнал, схватил в кольцо крепких рук.
– Прости… – выдохнула я, стараясь не зареветь. Что-то часто я в его присутствии расклеиваюсь.
– Не думай даже, – шепнул он мне в макушку.
Я вдохнула его знакомый запах, и голова закружилась. Ох и влипла ты, Яська!
Рядом оказались остальные. Я высвободилась и повернулась к Кире, готовясь услышать отповедь, но задохнулась, увидев облегчённую улыбку на её лице. Открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но она тоже шагнула ко мне и обняла.
Когда я оказалась в своей комнате, всё же дала волю слезам. Но плакала больше от облегчения. И даже не потому, что всё закончилось благополучно, я жива и здорова. А скорее потому, что мои худшие опасения не оправдались. Меня не обвиняли, на меня не сердились. Мне позволили ошибаться и не презирали за это. Я начала понимать, что настоящая семья – она такая, и, кажется, теперь она у меня есть.
Её не нашлось для меня в приюте. И в Академии её не случилось. Но здесь, в Первой, мне стало по-настоящему тепло и уютно. Здесь я была дома.
Успокоившись и поплескав холодной воды на лицо, я вышла. Мне нужно было поговорить с Дитрихом Маштом. Мы с ним обсуждали все беседы с не-людем, и сейчас явно был повод увидеться.
– Как ты, милая? – с отеческой теплотой просил меня писарь.
– Я не милая, – насупилась я сразу.
– Нет, конечно, – мягко улыбнулся он. – Ты Огонёк. Ладно, не сопи, я немного тебя дразню.
Он внимательно выслушал мой рассказ и некоторые соображения по этому поводу. Покивал, задумчиво пожевал губы. Затем пухлыми пальцами потёр виски, как всегда делал, если готовился сказать важное, но не произнёс ни звука. Мне пришлось окликнуть его, чтобы выдернуть из этой задумчивости.
– Я думаю, мы сильно просчитались, когда решили, что взяли в плен не-людя. Не наша это заслуга. Он сам вышел, и ему было нужно оставаться за пределами Мёртвого города какое-то время. Вероятно, его больше устроил бы вариант спрятаться в лесу и скрываться всё это время, но такое ведь вряд ли возможно, учитывая, что мы патрулируем все Дыры. И это не мы наблюдали, как долго он сможет быть вне тумана. Это он сам изучал своё состояние. И когда убедился, что всё в порядке, сбежал.
Догадка стрельнула в голову:
– Но это значит, что он направится к Дыре, чтобы вернуться назад!
– Скорее всего, – спокойно кивнул Дитрих. – Не переживай, мы с магистром это уже обсудили, и дополнительные Единицы были направлены к ближайшим Мёртвым городам.
Я выдохнула:
– Слава Живым богам. Но это всё означает, что они не такие глупые, как мы хотели о них думать…
– Верно. Всё произошедшее, конечно, не подтверждает теорию, что не-люди – потомки ушедших из нашего мира людей. Но и не опровергает её. Они могли подвергнуться изменениями внешним и внутренним из-за тумана, к жизни в котором им пришлось приспособиться. Жаль, не-людь не шёл на разговорный контакт. Вдруг у них сохранилась утерянная часть нашей истории. Я бы не отказался узнать, почему они ушли из нашего мира, что заставило их стать предателями, что за раскол разбил человечество на два лагеря. Очень, очень жаль…
– Безумия в них прибавилось точно, – заметила я. А потом вспомнила: – Джон опять упоминал про святую, которую они боготворят. Читающая. Похоже, у них нет ни Мёртвых, ни Живых богов.
Вести из Рыжего пришли, когда уже почти стемнело.
Джон прорвался к Дыре, и стража не смогла его сдержать. Как сказал один из них, никто не ожидал, что нужно кого-то ждать снаружи, а не из другого мира. Плюс всё случилось невероятно быстро. Хорошо хоть, никто серьёзно не пострадал.
Да, Джон умеет выбирать момент для нападения.
