Следующим утром нас разбудила Алиса. Ну как утром… Мы продрыхли почти до обеда, и, возможно, не проснулись бы и на него тоже. Но девчонка-посыльная так яростно барабанила в дверь, что игнорировать её не получалось.
– Тебя вызывает магистр, – не смутившись ни капли нашего совместного помятого вида, сообщила Алиса.
– Только Ясю? – удивился Крис.
– Ага, – улыбнулась девочка. – Но ты не переживай, он с утра в хорошем расположении духа. Если и будет ругать, то самую малость.
Всю дорогу до магистерской Алиса, по своему обыкновению, болтала. Её чёрные волосы немного отросли, и она стала больше похожа на девочку. И полнота придавала чертам миловидности и мягкости. Чего по-прежнему нельзя было сказать о голосе. Он для малышки был явно низковат.
– Вы с Крисом вместе? – совершенно без смущения пытала меня девочка. – А он на тебе женится? Да знаю, знаю я, что вам ещё долго нельзя. Но хоть обещает? А то знаю я их, как на сеновал – так первый, а как жениться – ветер в поле.
Я спрятала улыбку от этих очевидно сказанных кем-то из взрослых слов. Всё-таки девчонка была из простых, деревенских. Там о многих вещах узнают рано и относятся проще.
– Эх, – продолжила Алиска, – хорошо это. Но плохо. Жаль, у вас с Крисом детей не будет, на него бы стали похожими, красавчиками. Всё у вас, истребителей, хорошо, но без детей – это ж как-то не по-человечески.
Все знают, что истребители не могут иметь детей. Ни женщины, ни мужчины. Это наша плата за дар. Мы к этому относимся спокойно, потому что с подросткового возраста знаем: родителями нам не стать, привыкаем, вероятно. Да и какое родительство, когда вокруг твари бегают. А теперь ещё и не-люди.
– Но у меня есть план! – радостно сообщила девочка.
– И в чём же он состоит? – несколько обескураженно спросила я.
– Я, когда вырасту, выйду замуж за истребителя. Я раньше думала, что за Криса, но раз ты его заняла, придётся искать ещё кого-то хорошего. Так вот – я рожу первого истребительского ребёнка!
– И что же натолкнуло тебя на мысль, что у тебя это получится? – не смогла сдержать иронию я.
– Ну как же? – Алиса посмотрела на меня, словно сообщала городскому сумасшедшему самую очевидную вещь. – У моей мамки двенадцать детей. То есть у меня это… наследственно плодовитая утроба. Кому как не мне рожать от истребителя?
– Ясно, – хмыкнула я, вспоминая тётку Стасю в приюте. Та любила говорить, что у девушки должна быть правильная установка на жизнь: кормить мужа и рожать детей. Похоже, у этой темноволосой девчонки установка самая что ни на есть грамотная. – Алис, а ты не хотела бы учиться? Стать кем-то особенным?
Алиса замолчала. Я уже решила было, что она обиделась на то, что я усомнилась в её мечте, но девочка сказала:
– Хотела бы, вообще-то. Я тобой бы быть хотела. Или Кирой. Но это невозможно. Магистр сказал, что нет во мне этого… дарования вашего. Так что…
Я почувствовала себя отвратительно. Поковырялась у девчонки в ране, дура Ясмина. Как есть дура. Это у тебя способности и призвание. А кем бы ты сама стала без этого? Уже была бы замужем за кем-то неродовитым, вечно беременная с тусклыми глазами. Или бы пропала где-нибудь в скверном районе, отстаивая своё право на другую жизнь.
Посмотрела на Алису виновато, но она даже не хмурилась. Всё же характер у девчонки лёгкий. Светлый.
– Ты это… – остановила она меня перед дверью в кабинет магистра и понизила голос почти до шёпота, – если что вали на Криса. Ему все крики магистра нипочём, что с гуся вода. До тебя он, знаешь, как часто здесь бывал?
Я благодарно улыбнулась и вошла внутрь.
Магистр поприветствовал меня, предложил сесть и привлек мое внимание к документу, лежащему на его столе.
Я взяла бумажку и с удивлением обнаружила, что это диплом об окончании Академии даров и проклятий. Полный. Без ограничений. Я пораженно подняла на мужчину глаза:
– Как же без ограничений? У меня ведь так и не проснулось проклятие.
– Ох, Ясмина, сейчас так мир меняется. Кто его знает, когда твоё проклятие вообще не пробудится. Глядя на тебя, не удивлюсь. Но ты столько сделала для заставы… и для всех людей, что не могу я тебя без диплома оставить. Если не считать полноценным истребителем тебя, то я вообще не знаю, кто тогда годится на эту роль.
Он задумчиво почесал седую бровь. Морщины испахали всё его лицо, уголки рта опустились, а волосы были абсолютно белыми. Я смотрела на него, не отрываясь, и пропустила момент, когда он вскинул взгляд. Усмехнулся:
– Ты думаешь, что я слишком стар, Ясмина?
– Слишком стар для чего? – тут же ответила я, как обычно, не успев как следует подумать.
Но он не обиделся, а рассмеялся неожиданно весёлым смехом.
– И ты права. Для чего-то я ещё не стар, но для работы главой Первой – уже точно. Я наигрался во власть, пора и честь знать. Как бы ни сопротивлялся Эрик, ему придётся принять заставу в качестве магистра. А Киаре тащить воспитание птенцов. Но теперь мне совсем не совестно оставлять их одних. Даже несмотря на такое странное и страшное время. Теперь у Заставы есть вы с Крисом. И Эрику с Недотрогой будет на кого положиться.
Я должна бы чувствовать печаль, сочувствие или хотя бы торжественную важность оттого, что мне доверили эту информацию. Но я подобралась, сражённая совершенно другой, необычной мыслью.
– А можно я задам один необычный вопрос?
Магистр откинулся в кресле и усмехнулся, словно знал, о чём я хочу спросить, и сделал рукой приглашающий жест.
Я выскочила от магистра совершенно окрылённой, быстро слетела по лестнице и чуть не сбила входящего Тилля. Он резко отшатнулся, словно не хотел меня касаться. И я решила сразу же закончить ещё одно важное дело. Прежде чем он сбежал, схватила его за рукав.
– Ты на меня сердит?
– С чего бы?
– Боюсь, возникло недопонимание, я не то чтобы… – начала я, но предупреждающий жест парня меня остановил.
– Ясь, всё в порядке. Слава Живым богам, я не успел в тебя влюбиться, иначе всё могло бы закончиться намного печальнее.
Я предпочла ему поверить и не копаться дополнительно в излишней легкомысленности тона или выражении глаз. В конце концов, ничего в этой ситуации поменять не могла.
Кристофера я нашла в кабинете для совещаний. Ещё недавно это был один из складов, но его расчистили и притащили сюда всё, что могло помочь в переговорах и налаживании адекватного сотрудничества в не-людьми. Дитрих частично перевёз сюда архив, Кира и Эрик держали на полках все записи и планы. Посередине стоял крепкий большой стол, а вокруг него в хаотичном порядке – стулья и лавки. Окон было несколько, но все небольшие и довольно узкие. Впрочем, света хватало.
Крис перебирал какие-то бумажки. Он вскинул на меня взгляд и вернулся было к своему занятию, но замер и снова поднял глаза. Да, вероятно, моё лицо было ну очень говорящим. Во всяком случае, я старалась.
– Что? – нахмурившись спросил он. – Что случилось?
Я, не говоря ни слова, обогнула стол и подошла к нему близко. Он скрипнул ножками стула по каменному полу и встал, разворачиваясь ко мне. Задрала голову, разглядывая такое знакомое лицо. Серые глаза, смотрящие сейчас тревожно, бровь, перебитую шрамом, чёткую линию подбородка, губы. И усмехнулась в предвкушении своего маленького триумфа.
– Ты проиграл, Кристофер Борн!
Непонимание скользнуло по его лицу и беспокойство ещё сильнее отразилось в его чертах.
– Ты о чём, Ясь?
Я позволила улыбке расползтись по лицу и медленно проговорила:
– Мышка! Кристофер Борн по прозвищу Мышка.
Он едва заметно облегчённо выдохнул, но тут же с интересом склонил голову:
– И кто же меня сдал?
– Никто тебя не предавал, Крис. Я узнала у единственного, кого ты не просил хранить тайну.
– То есть, выходит, я забыл поговорить с магистром, да? – Крис заложил руки за спину. – И что же теперь?
– Ты обещал мне выполнить любое желание.
Парень сглотнул.
– И чего же ты желаешь?
Я помолчала. Просто не была уверена, что просить именно то, что мне хочется, честно. Но всё же решилась:
– Я хочу, чтобы ты всегда был со мной, Кристофер Борн.
Я уставилась на него с ожиданием, понимая, как глупо это звучало. Что такое «всегда»? Это и для обычного человека – эфемерное понятие, а уж для истребителя… Но сейчас мне хотелось перестать быть сироткой без места и родных. У меня был дом и был человек, которого я бы хотела назвать семьёй.
– Что ты скажешь на это, Крис? – Я натянуто улыбнулась, стараясь замаскировать неловкость оттого, что он мне не отвечает сразу.
Парень слегка улыбнулся и прикусил нижнюю губу. Сократил разделяющее нас расстояние в полшага и положил руки мне на талию. Сдвинул так, что я оказалась прижата задом к столу, и нагнулся к самому уху:
– Я скажу, что ты только зря потратила своё желание, Яська. Я от тебя теперь никуда не денусь. Даже если передумаешь.
Благодарность и щемящая нежность затопила меня с ног до головы. Я провела носом по его шее, вдыхая запах. Крис подхватил меня под бёдра, посадил на стол и поцеловал. Сначала медленно и обстоятельно, но дыхание быстро сбилось, и поцелуи стали жарче и откровеннее. Кажется, мы несколько увлеклись и забыли про то, что это всё-таки общественное место. А в общественном месте нет задвижки на входе.
Когда скрипнула, открываясь, дверь, я уже лежала по пояс голой на столе, а надо мной нависал Крис в расстёгнутой рубашке. Слава Живым богам, мы оба были ещё в штанах.
Я задрала подбородок вверх и увидела в проёме двери Киру. Крис тоже поднял лицо, но не стал распрямляться, чтобы не позволить никому увидеть меня раздетой.
Кира насмешливо задрала брови и медленно, преувеличенно медленно, проговорила:
– У вас что, своей комнаты нет?
Я закрыла ладонью рот, чтобы не рассмеяться, а Крис всё же затрясся в беззвучном смехе, утыкаясь в моё голое плечо:
– Ох, и язва же ты, Кира!
