Первый вывод вполне очевидный — у аякаси, как и у элементалей, весьма высокая связь с планетой, ее природными силами. А отсюда напрашивался и второй вывод. Элементали использовали производимую ими материю созидания и способ создания из нее — проецирование. Здесь все было создано иначе, а значит, связь этого мира с темными силами хаоса гораздо более прочная. Вот почему Волшебник Измерения так стремился, чтобы мы сюда попали. Несмотря на то, что он сделал для нас, я все еще ему не верю. Его планы невозможно разгадать или предсказать. Он меня пугает. Ничего хорошего от него не стоит ожидать. Оказывается эти резвые, мелкие аякаси очень любят праздники и фестивали. Как только мы появились в деревне, в нашу честь устроили фестиваль. Мы выпивали, танцевали, играли, жгли костер… Духи играли на музыкальных инструментах и рассказывали смешные истории… Когда последний раз в мире людей мы были на такой крутой вечеринке?
Мы собрались вокруг костра со мной сидел тануки, напротив — огромное чудище с длинной шеей и красной мордой, здесь же были и маленькие тэнгу. Между ними по-турецки сидела Джесс. Старейшиной этой деревни был красивый журавль со светящимися синими перьями — Аосагиби. В свете костра его перья выглядели еще более яркими и цветными.
— Аякаси делятся на добрых и злых? — выпивая немыслимо какую бутылку теплого вина, спросила Джейси у журавля.
— Нет, мисс Джейси. В природе не существует разделения на добрых или злых существ. Только люди придумали столь крайние и относительные понятия. Все высшие существа не пользуются такими определениями и не придерживаются такой классовой системы деления своих моральных ценностей, — достаточно рассудительно ответил старейшина.
— Я ничего не поняла!
— А я поняла. Речь идет о принципе — любой свет отбрасывает тень. И всякое зло существует только в свете дня. Речь идет о том, что например, нельзя называть Богов добрыми, а вас злыми. Потому, что все боги преследуют собственные цели, используя вовсе не добрые методы. Вы же сами по себе добрые друг к другу, но вынуждены относиться к людям, как к пище, в силу своей природы… Это… Мировой принцип равновесия! — я действительно понимала. Понимала, Как устроена Вселенная и эти миры. Понимала, как никогда ясно и четко.
— Вселенский принцип равновесия. Однако, чтобы противовес не скатился ни в сторону хаоса, ни в сторону созидания нужно жертвовать. Класть на алтарь этих весов равновесия невероятно большую цену… — печально отозвался Аосагиби.
— Хранители. Расскажите о них! — требовательно настаивала я.
— Мы ничего о них не знаем. Возможно и сами Хранители ничего друг о друге не знают. И если кто-то и знает… то он очень далеко и очень силен. Он пробыл долгое время в нашем мире и многое нам объяснил, и показал. Господин Харэ удивительный.
Джейси осушив еще бутылку рисового вина, гневно закричала:
— Удивительный! Мне одной кажется, что он жестокий садист-маньяк!?
Аосагиби несколько не обидевшись, ответил ей довольно мягко и сдержанно:
— Вы многого не знаете, милые дети Нуэ. А когда узнаете, решения будете принимать по собственной воле. Вы сильнее чем думаете и умнее. У вас впереди будущее величие, которое затмит небеса. И путь ваш будет устлан причинами, следствиями и выбором, который они навязывают. Но, только вам одним решать, что с этим делать. Аякаси всегда встанут на вашу сторону, потому, что Нуэ признал вас законными наследниками.
Мы отдыхали на открытой веранде, наслаждаясь темными небесами с россыпью сияющих звезд и отражений спиральных галактик.
— Сид, знаешь, а мне здесь нравиться. Но я скучаю по Маврику.
— И я по Гельме.
— Гельма? Та касатка из Гренландии?
— Ага. Но я совершенно не скучаю по миру людей. При желании, лэнд можно перенести сюда, тем более с проецированием в кармане. Это будет наш дворец и мы будем жить, как правители мира аякаси здесь. Но…
— На самом ли деле… Мы не скучаем по миру людей? И таково ли наше предназначение — быть правителями мира аякаси? Уготована ли нам такая участь? Я думаю о том же… Постоянно.
Мы не можем спать или мечтать. Чувствовать, любить или привязываться. У нас есть только мы. Но при этом возможности выбора мы не лишены. Так неужели, в этом заключается дилемма выбора? Разве в таком случае, это не делает нас близкими к людям и менее похожими на Аякаси и Йома? На утро мы покинули деревню Аосагиби и отправились дальше, пейзаж вокруг из лета снова нырнул в холодную зиму. Там в зиме мы побывали в красивейшей ледяной деревне — Оками. А затем отправились сквозь озеро и подводную деревню русалок, и через царство морского дракона Рюджина к равнине. Конечно, он был не настоящим драконом. Аякаси — призраки. Но настоящие драконы, думаю, еще в сотню раз страшнее… Неизменно за нами следовали оранжево-алые небеса и вот, тануки, смотря вдаль со скалы, произнес:
— Впереди равнина праха.
— Не слышу радости в голосе?! — деловито высказалась сестричка.
Тануки поморщился и ответил:
