Опешивший паук попытался пошевелить своими лапами и развернуться, но ему не удалось. Мышцы напряглись, но не двигались. Способности Сиджей по-настоящему страшные. Она могла подчинить своей воле мозг любого существа и управлять им. Сестра могла заставить Цутигумо убить себя и хорошо, если это было бы просто удушье. Но я видела случаи, когда Сиджей вселялась в монстров и убивала их весьма страшным и изощренным способом. Мозг контролирует процессы во всем живом организме — от времени сна и бодрствования, до функций жизнеспособности клеток. Сиджей вмешиваясь в эти процессы, могла, например, остановить процесс усвоения клетками кислорода и наблюдать, как медленно человек умирает и мучается от потери способности к дыханию. У монстров она вызывала обширное кровотечение и с улыбкой на лице смотрела, как кровь сочиться у Йома из носа, рта и ушей. А потом, стоя в этой луже крови, она пинала иссохшее тело и слизывала свежую кровь. Сиджей, применяя свои способности, как мне казалось всегда, ходила по тонкому льду над бездной тьмы. Она входила, благодаря своей силе, в неведомые тайны разума, рискуя каждый раз собственным рассудком. Сейчас ее блестящие голубые глаза выдавали повышенную активность, но я уже не боялась за нее. Она уже другая… С того самого дня… когда исчезла, Сиджей изменилась, но все же это была Сиджей. Если раньше своей жестокости она потом страшилась и не могла объяснить, то сейчас жестокость стала для нее естественной. Она была моей сестрой, только теперь я отчетливо видела ее. Будто мои глаза вдруг прозрели, и я увидела совсем другую, но все же настоящую Сиджей.
— Ну, так… Чтобы с тобой сделать? — закусив губу, мечтательно произнесла Сиджей. — Заставить тебя плясать на твоих лапках до смерти? Или же может удушить тебя? А может, вырвешь и покажешь нам свое сердце, если оно у тебя конечно есть? Это ведь ты хотел сделать с Джейси? Но нет я, пожалуй, в честном бою до этого не опущусь… Хотя могла бы…
— Еще бы, теперь я чую в тебе контраст кровожадной крови Йома и чистой благородной крови Нуэ. Вы и вправду настоящие Аякаси — дети Нуэ. Хорошо. Я сдаюсь, вы победили.
— Я отпущу тебя, только если ты пообещаешь рассказать все, что знаешь, — произнесла, с нажимом на слово «все» Сиджей.
— Несомненно и в доказательство моих слов, я даже отдам вам кое-что. Ты не почуяла, да? А, ведь тебе стоило приглядеться ко мне внимательнее. У меня есть для вас один предмет. Тот человек с пепельными волосами сказал отдать его вам… Если у вас получиться спроецировать меч…
— Все это ты затеял только ради того, чтобы Джесс получила меч?!
— Конечно. Подожди, но если та кукла проекция, где твоя сестра? — паук вдруг опомнился, что не знает, куда же исчезла настоящая я.
— Эй! Приветик! — Сиджей покинула его разум, и гигант устало поднял глаза вверх, чтобы посмотреть, что я сидела на пластиковом кубе, а внутри уже от счастья плакал маленький Тануки. — Коли уж сражение закончено, пожалуй, имеет смысл показать тебе, насколько я действительно сильна, мистер паучок…
Я спрыгнула вниз, используя арии, я почти мгновенно пролетела через всю арену, и остановилась у ее дальнего края, откуда мы начинали сражение, стена из прочной паутины, разрезанная на кусочки, на глазах стала рассыпаться. Тогда я сделала глубокий вдох и сделав выпад мечом вверх, послала в алое небо столь мощную волну энергии, что врезавшись в щит над импровизированной ареной, она расплавила его в мгновение ока. Сиджей успела спустить Тануки и он бросился к ней.
Остальные Цутигумо собрались вокруг арены, оставив драки и пьянки, чтобы посмотреть на этот фантастический фейерверк и распадающуюся стену из паутины, никогда прежде их паутину никто так просто не мог разорвать. Подумав о том, что было бы не плохо придать мечу в неактивном состоянии какую-нибудь удобную для переноски форму, оружие будто бы прочло мои мысли… Он стал распадаться на проекционные осколки, сужаться и уплотняться. Пока на правом запястьем не повис тонкий, сребристый, металлический браслет с рисунками змей.
— Небесный меч следует воле своего хозяина. Подойди ко мне, девочка, — поманил меня наш уже друг — паук, с которым мы сражались. Порывшись в складках своего кимано-хаори, из-под доспехов он выудил нечто светящееся. Я подошла ближе, Сиджей переместилась ко мне и глаза ее распахнулись:
— Осколок… Это осколок Синхрониума… — прошептала она, заворожено наблюдая, как Цутигумо развернул перед нами свою мохнатую лапу. В ней зажата маленькая сфера, внутри которой переливались полупрозрачные, тоненькие пластиночки-окошки. Прозрачные, но на них отчетливо проглядывались черные цифры. Пластинки вращались внутри сферы в хаотичном порядке, но я успела рассмотреть цифры… Их было тринадцать. Тринадцать пластинок, на которых выгравированы черные цифры от 1 до 13.
