– О, а такой вариант не пройдёт. Однозначно! – решила озвучить свои сомнения. Заодно выудить побольше информации. – Сам же знаешь – меня даже стражем-то назвать можно с великой натяжкой. Роман Михайлович не пойдёт на столь неравноценную сделку.
Перешла я на «ты», давая понять, что время соблюдения каких-то условностей уже прошло и «задавить» меня авторитетом не получится.
– Не сомневайся, девочка, ради тебя – пойдёт. Даже человеку свойственно защищать своё потомство.
Ух, а взгляд-то! Просто пожирает взглядом, ждёт реакции. Любопытство, какой-то садистский азарт. Не оборотень, а вампир… энергетический! Не повезло ему тогда со мной – все эмоции извне, да и свои я по-прежнему держала на расстоянии. Сохраняя совершенно невозмутимый вид, с лёгкой усмешкой посмотрела оборотню в глаза. Удивление… Настороженность… А вот и беспокойство подоспело на фоне недопонимания. Враг частично дезориентирован – это хорошо.
– М-да, фигово, если не сказать более красочно, работают твои щенята, – усмехнулась и помотала головой. – Стрежинский не мой отец. С чего вдруг вы сделали такие выводы – непонятно, но факт остаётся фактом.
Раздражение, смешанное с замешательством, тень испуга, что тщательный план дал сбой. Я его понимаю – пошёл ва-банк, а масть козырей перепутал. Теперь уже мне стало любопытно – что же дальше?
Альфа усилием воли взял под контроль свои чувства. Лёгкой тенью мелькнула надежда. Интересно, что у него в загашнике ещё имеется?
– Пусть так, но я в курсе – чья ты дочь. Роман не оставит отпрыска своей воскресшей любви.
Эмпатом не нужно быть – у этого блохастого всё на морде написано. Ехидная улыбочка скривила губы мужчины. Я в ответ лишь пожала плечами, показывая всем своим видом, что мне до этого и дела нет.
– Поздно уже, – проговорила, подперев косяк. – Кто-то мне комнату обещал. Да, насчёт Дениса, – мотнула головой в сторону парня, – Ты же прекрасно понимаешь, что его смерть не способствует моему хорошему поведению. А если мы будем вместе – это несколько поумерит мой пыл и вероятность побега.
Раскатистый грудной смех заполнил узкий коридор.
– А пусть! Тащите этого наверх, – скомандовал Тагиров возвышающимся надо мной двум матерым оборотням. – Ты же будь хорошей девочкой, не оставляй своего хахаля одного.
И рассмеявшись напоследок, направился к лестнице.
В дверном проёме на миг замер, обернулся, посмотрел внимательно мне в глаза. Уж не знаю, что там прочло его воображение, но реплика оборотня озадачила:
– Кажется, я тебя недооценил.
К чему это он? Точнее – что дало повод для такой реакции? Моё спокойствие? Думаю, он ожидал истерику от пришлой девчонки, а тут – ноль эмоций, фон призрения. Если бы Тагиров знал, что это не моя заслуга – спасибо Лёлику и его собратьям. Именно они передали возможность управляться с эмоциями, как своими, так и чужими, фильтровать, держать на расстоянии, выбирать нужные.
– Глаз не спускать, пальцем не трогать, – скомандовал альфа и скрылся в коридоре.
Ну хоть что-то хорошее в нашем положении. Один из оборотней подошёл ко мне, приглашающим жестом указал на выход из камеры. Посмотрела, как его приятель закинул на плечо Дениса, и направилась в коридор.
Отведённая нам комната раздражала кричащим красным цветом. Черные элементы декора наводили на заупокойные мысли. Огромная кровать почти посредине помещения, видимо, рассчитанная на более чем двух участников приватного вечера, била по моему восприятию ярко-алыми шёлковыми простынями. Окно скрывали тяжёлые бордовые портьеры, так что сказать день сейчас или ночь было затруднительно. Мягкий, приглушённый свет струился из настенных бра в виде красных фонарей.
«Закос под Амстердам не засчитан» – почему–то со злорадством подумала я, оглядывая некое подобие знаменитой улицы, которое владельцы клуба попытались запихать в пространство одной комнаты.
Шедший позади меня перевертыш скинул с плеча всё ещё бесчувственного Дениса на кровать, не особо заботясь о его состоянии. Тень издал чуть слышный стон, но глаза так и не открыл. Отловила рванувшую к сердцу боль – не сейчас, ещё успею попереживать. Оборотень застыл на пару мгновений, явно ожидая бесплатного зрелища «безутешная дева у ложа умирающего возлюбленного». Спектакль из-за объявивших забастовку актёров не состоялся. Блохастый злорадно хмыкнул и удалился вслед за своим подельником.
