— И сами не ответите ни на один? Дассин в этом деле не мастак — в ответах на вопросы, я имею в виду. И не могу представить, что он позволит кому-либо отвечать на те вопросы, на которые не станет отвечать сам.
Я улыбнулась его возмущению, хотя сама с трудом сморгнула непрошеное покалывание в глазах.
— Признаюсь, он просил меня быть осмотрительной.
— Значит, вы и в самом деле знаете больше, чем я. Его любопытство вцепилось в разговор, словно щенок.
— Да, о некоторых вещах.
— Знакомство становится тягостным, когда один собеседник знает больше другого.
Нотка, которую я услышала в его голосе, не была гневной. И не обида заставляла его скрывать лицо под капюшоном. Я почувствовала, как кровь приливает к его коже, словно к моей собственной. Земля и небо, он был смущен.
Я высвободила пригнутый куст из оков снежной коросты, и его ветви взлетели вверх, обдав меня фонтаном льдистых осколков и едва не поранив лицо.
— Думаю, это можно счесть любопытной разновидностью обычного знакомства, — сказала я, отряхивая с плаща мерзлую крошку, — и поскольку с тех пор, как мы с вами расстались, прошло уже немало времени, нам в любом случае пришлось бы начать заново, как вы полагаете?
— Как бы там ни было, у меня действительно нет выбора. — В его тоне прозвучала такая знакомая мягкая ирония, что мое сердце возликовало.
— Значит, все в порядке. Оставим в стороне все прежние знакомства и начнем заново. Вы можете называть меня Сейри, мне тридцать шесть, и живу я в том древнем сооружении, которое вы видите перед собой. Временно, хотя когда-то… простите, я забылась. Никакого прошлого. Я бедная родственница здешнего господина, но обстоятельства вынудили меня принять руководство над всем этим хозяйством — весьма высокая ответственность. Я получила неплохое образование, хотя и не настолько современное в некоторых областях, как мне бы хотелось. А еще у меня есть тайный честолюбивый замысел стать преподавателем истории в Королевском университете. Теперь ваша очередь рассказывать о себе.
— Мне казалось, вы уже знаете, кто я.
— Нет, сударь. Если я должна начинать с чистого листа, значит, и вам придется тоже.
— Это обязательно? — Его голос был тих. Я помедлила секунду, поддразнивая его:
— Если только вы сами этого хотите. Я же не Дассин.
Он с поклоном повернулся ко мне и откинул с лица капюшон. Его глаза были опущены, а на щеках, как я и предполагала, горел румянец.
— Судя по всему, у меня несколько имен. Вам придется самой выбрать подходящее.
— Эрен, — сказала я без колебаний.
Высокий. Довольно длинные светлые волосы стянуты белой лентой. Широкоплечий и мускулистый. Тяжелый подбородок и четко очерченные скулы, способные послужить образцом для прекраснейших изваяний наших воинственных богов. Широко посаженные глаза поразительной синевы.
Кейрона казнили в возрасте тридцати двух лет; он был худощав, тонок в кости, темноволос и выглядел по-мальчишески. У него были высокие скулы и острый подбородок. Грубовато вытесанный незнакомец, ворвавшийся в мою жизнь в день летнего солнцестояния, ничем не напоминал моего мужа. Я звала его Эреном, поскольку он помнил о себе только то, что его имя было сродни названию птицы — серого сокола, кричавшего над хребтом Браконьера. Я узнала, что на его родном языке это имя звучало как Д'Натель, но он также не был и Д'Нателем. Я не чувствовала в нем едва сдерживаемой угрозы. Паутина морщин вокруг глаз, пряди седины в светлых волосах, ореол спокойного достоинства утверждали, что человек, стоящий в саду моей матери, был старше, мудрее, разумнее, чем вспыльчивый двадцатидвухлетний принц Авонара. Но все же он не был моим мужем — по крайней мере, так я сказала себе.
— Как пожелаете. — Приняв мой выбор, он поднял на меня взгляд.
У меня перехватило дыхание. В тот короткий миг, как и четыре месяца назад в зачарованной пещере, я уловила истину, живущую в глубине его синих глаз. Он был Кейроном, и никем иным.
Я назвала его настоящим именем, чтобы посмотреть, не всколыхнут ли эти звуки из моих уст какое-нибудь глубинное воспоминание. Но ни малейшего следа узнавания не промелькнуло на его лице, когда наши взгляды встретились.
«Терпение, — говорил Дассин. — Прежде чем стать его женой, вы уже были его другом».
Кейрон выглядел усталым.
— Может быть, прогуляемся? — предложила я. — Здесь особо не на что смотреть, но на ходу ждать будет теплее.
— С удовольствием. Не могу надышаться здешним свежим воздухом.
Внутри меня все пело и ликовало: Кейрон никогда не мог вдоволь нагуляться на свежем воздухе. Но я лишь улыбнулась и указала рукой на тропинку.
Снег поскрипывал под башмаками, пока мы бродили морозным утром. Кейрон первым нарушил наше обоюдное молчание:
— Расскажите о себе побольше.
— Что именно?
— Все, что угодно. Приятно послушать о ком-нибудь, кто не является мной самим.
Я засмеялась и заговорила о вещах, которые любила: о книгах и беседах, о музыке и загадках, о лугах и садах. Он посмеялся рассказу о моих неуклюжих попытках вырастить что-нибудь, кроме цветов.
