Ещё до нашего ухода начали прибывать ребята следующей группы. Некоторые из них выглядели очень экзотично, как кентавры или улитки с верхней частью от человека. Преподаватели говорили, что эту группу будут готовить здесь около года, а затем отправят для дальнейшего образования в один из новых миров, где сейчас для них строят школу. Замаскировать такую сборную солянку ни в одном из существующих миров будет невозможно.
Как-то раз в столовой я осознал, что каждый раз во время еды в голове вертятся мысли о сражениях и уничтожении разных злодеев. Сюжет показался интересным. Я задумался и после некоторого изучения проблемы понял, что это происходит потому, что тяжёлая работа мышц системы пищеварения требует подавления неприятных ощущений мечтами о героических победах. Тот самый образ преодоления боли, о котором мне рассказывал Радо. Но в немного другом виде. Вывод оказался очень простой — при появлении такой мечты надо расслабиться, перестать торопиться и насиловать свои внутренние системы, надо дать время пищеварению разобраться с поступлениями и предать ей образ любви, созидания и внимания к каждой подробности дела.
Всё это время, пока обдумывал проблему, я сидел, замерев с ложкой на полпути ко рту. Выйдя из режима изучения внутреннего пространства и оглядев окружающую реальность, я обнаружил, что все уже поели и ушли. Только Джош и Лян сидели напротив и улыбались.
— Что, очередное прозрение? — подколол Лян.
— Так приятно смотреть, что кто-то иметь быть хуже, чем ты, — похихикал Джош.
Они хоть и приняли полное беззлобие, но юмористы те ещё. Самое удивительное, что я могу им позволить смеяться над собой, сколько угодно. Я знаю, что они никогда не будут делать ничего, что может меня оскорбить или сделать мне больно.
— Заметил, что во время еды приходят мысли об уничтожении врагов самыми жестокими методами.
— Есть такой дело, — кивнул Джош.
— Да? А я не замечал, хотя… Наверное, да, сейчас вспоминаю, часто так бывает. А что, это что-то значит? — удивился Лян.
Лян немного отстаёт от нас с Джошем. Он совсем недавно додумался до идеи о том, что надо быть добрым ко всем, как вода, и не надо жить исключительно сражениями за то, кто будет главным держимордой в племени. Он пока ещё в эйфории от первой радости, думает, что на этом всё проблемы закончились. А вот Джош меня часто удивляет. Похоже, с ним боги его мира работали даже больше, чем со мной.
— Это много чего значить. Как ты думать во время такой мечты, так ты и действовать в следующий раз. Так что ни один злой мысли нельзя допускать. Иначе душа портится, — удивил меня в очередной раз Джош.
— А как их подавить, если они не подавляются? — Лян заинтересовался.
— Не подавляются. И вот поэтому Полик так долго и думать. Я бы сам очень интересно узнать, что Полик иметь придумать.
— Ничего особого я не придумал. Просто говорю себе, что надо жить любовью, созиданием и вниманием к каждой подробности дела.
— О-о, интересно. Я только про любовь думать… Думал. А вот про внимание к каждой подробности дела — это сильно. Я так понимаю, это для того, чтобы остановить образ решения любой проблемы способом ломания проблемы?
— Мне эту идею подсказали. Наверное, да.
— Я называю это «буря перемен». Когда идёшь — идёшь, и вдруг осознаёшь, что хвост вертит собакой. Приходится останавливаться и думать, где здесь разум, а где дурной навык и животные желания, — признался Джош.
— Хорошее название, — восхитился Лян.
— А ведь обычные люди никогда не замечают таких изменений. Они просто подавляют все сомнения и неприятные ощущения. Они не изменяются, — запечалился я.
— Обычных людей жалко. Даже тех, которые богами становятся, — согласился Джош, глядя на наших коллег.
— И как они будут работать богами? Они же ничего не понимают о мотивации поведения людей, — задумался Лян.
— Ну, вот так и появляются миры, покинутые их богами. Я вам рассказывал про наш континент с кошколюдьми.
— Думаю, распад личности грозит не всем. Они работать, как обычные фермеры. Заботиться, ухаживать. Фермеры же работать. А когда людей становиться много и надо религия, давать людям простой глупый религия. Потом, когда у них появиться свой люди с полный беззлобие, они им объяснить. Времени много, понемногу дозреть, — предположил Джош.
— А вы уже думали, какую религию будете в своих мирах людям давать? — спросил я.
— У-у, — загудел Джош.
— Преподаватели говорили, что в том мире, где мы будем учиться, можно найти много опыта. Там посмотрим, — предложил Лян.
Через три месяца обучения за нами пришёл корабль. Плоская чёрная вытянутая тарелка, образованная ломанными гранями. Нам дали дыхательные аппараты с баллонами сжатого воздуха, чтобы мы могли дойти до шлюза корабля. На корабле их забрали и отнесли обратно.
На борту нас встретил Александр Долгомиров. Сказал, что мы идём в его родной мир.
