Свои школьные годы он вспоминал с нежностью. Уроки рисования часто переносили в Дрезденскую галерею. Ребята часами бродили по залам, осматривая картины великих мастеров. И лишь после самостоятельного ознакомления, слово брал учитель рисования. «Созерцание великих полотен развивает человека лучше, чем рассказы об этих полотнах» — частенько говаривал он своим ученикам. Его правда! Отто научился ценить и понимать прекрасное. Но художником он не стал, не стал и музыкантом. Закончив экономическое отделение Дрезденского университета, он стал разведчиком. В душе Отто был разведчиком всегда. Он был и художником, и композитором сразу, придумывая и претворяя в жизнь свои хитроумные операции, рисуя замысловатую связь ходов, планов внедрений и вербовок агентуры. Он точно знал, чем закончится каждый его замысел, слышал, нет, скорее ощущал бравурную музыку побед. По его приказу диверсионные группы, заброшенные в тыл противника, взрывали и уничтожали намеченные им объекты. В советском тылу работала внедренная им агентура. Его заслуги замечали. Им публично восхищался самый грозный террорист третьего рейха Скорцени. Отто принимал это, как должное. Ведь он сам был сыном потомственного разведчика. Его отец, Клаус фон Шлёсс, старый немецкий аристократ, коротавший свой век в фамильном замке в предместье Дрездена, давно отошел от дел. Он был пожилым, но еще довольно крепким человеком. Во время своей службы при Бисмарке, Клаус был неоднократно отмечен «Железным канцлером». И твердо верил словам Бисмарка о том, что «русские медленно запрягают, но быстро ездят».
Отто запомнил отца, сидящим в своем любимом кресле с неизменной трубкой во рту.
— Эти ребята заигрались. Национал-социализм — это несусветная глупость. Когда чернь добирается до власти — жди беды. Пойдя на русских, Адольф выроет себе и всем немцам огромную могилу, говаривал старый Клаус. — Держись от этих ублюдков подальше, мой мальчик.
— Я не могу, отец, — отвечал Отто, — Я служу Германии, я офицер «Абвера» и я — патриот. Адольф — наш вождь, он знает, куда вести нацию.
— Тогда, служа Германии, постарайся спастись, когда, она, рухнув, погребет под собой немецкий народ. Верь мне, так оно и будет, — отец замолкал и смотрел куда-то сквозь Отто, как будто, видел воочию те страшные картины, которые спустя несколько лет увидел его сын.
Теперь отца нет, он погиб во время бомбежки Дрездена союзной авиацией в конце войны. Фамильный замок фон Шлёссов и отец перестали существовать одновременно. Вместе с ними погибло все мирное население Дрездена. Военных объектов в городе не было расположено, но это не помешало американским и английским летчикам фактически стереть его с лица земли.
Отто внял советам отца, конец войны он встретил в Берлине, в американской зоне оккупации. Жену и сына заблаговременно отправил в Мексику. Там они благополучно проживали и по сей день. Сам же Отто, хорошо знавший русский язык, бывавший до войны в Москве в составе делегаций немецких журналистов, предложил свои услуги американской разведке. Там его приняли с распростертыми объятиями. Смерть Рузвельта, случившаяся 12 апреля 1945, возвела на президентский престол ярого ненавистника Советского Союза Гарри Трумена. Как и предполагало руководство страны Советов, отношения с союзниками резко ухудшились. Накануне Крымской конференции, посвященной концу войны, английский премьер Черчилль проиграл выборы у себя на Родине. В Ялту приехали совершенно другие лидеры антигитлеровской коалиции, во сто крат больше, чем Гитлер, ненавидящие Сталина и Советский Союз. Вот почему, немецкому разведчику, интеллектуалу, обладающему ценными сведениями о сталинской державе, радовались, как родному и всячески потворствовали Отто в его плане, истинный смысл которого был понятен только ему одному.
Воспоминания, опять нахлынувшие на фон Шлёсса, не мешали созерцать балетное действо. Немецкий журналист-антифашист, Густав Ленц, чудом выживший в гитлеровском концлагере и освобожденный американскими войсками. Вот кем он теперь является для Советов! Настоящий Густав Ленц был мертв. Густав оказался железным парнем. Фон Шлёсс лично застрелил его, но перед этим пытался поговорить с ним. Один на один. Даже обещал ему жизнь, всё бес толку, журналист отказался работать на него. Этот Густав и напечатать-то успел всего несколько статей. Оппозиционная газетенка, куда он писал, почти сразу была разгромлена штурмовиками, подручными Адольфа. Сам господин писатель, побывав в застенках разных ведомств, попал в руки Отто, уже начавшего свою карьеру в «Абвере». Фон Шлёсс всегда беседовал со всеми, кто попадал к нему в руки. Разговор часто шел почти в дружеском ключе, без криков и рукоприкладства. Отто всегда презирал этих мясников, бивших и истязавших людей на допросах. Хитрость и коварство, замаскированные под участие, вот оружие настоящего разведчика. Люди слабые, надломленные часто клевали на его уловку и навсегда попадали к нему в сети.
