– Что с вами происходит? – не выдержала наконец Анна и спросила Рашида по-немецки. Она понимала, что это невежливо по отношению к Саади, который не знал языка, но у нее лопнуло терпение. Паланкин был не таким уж большим, а атмосфера была такой напряженной, что она постоянно ощущала нервный зуд на своей коже. Хватило бы, наверное, маленькой искорки, чтобы паланкин просто взлетел на воздух.
– В тот день, когда я хотел доложить Эздемиру об измене Ибрагима и Омара, он не пускал меня к наместнику. – Рашид криво усмехнулся, продолжая сверлить глазами Саади. – Думаю, он хотел насладиться своей властью. Хотел показать мне, что маленький ничтожный янычар без его разрешения не смеет говорить с наместником. Несколько часов продержал меня у двери Эздемира. – Глаза Рашида метали молнии, в то время как Саади не отрываясь смотрел в сторону, словно пытаясь прожечь взглядом занавеску и что-то увидеть снаружи. – Если бы он сразу пропустил меня, мы могли бы начать действовать гораздо раньше. Может, и Юсуф был бы сейчас жив.
Анна глубоко вздохнула.
– Это плохо, – осторожно заметила она. – Я понимаю, что ты рассержен на Саади. Но Юсуфа этим ты уже не воскресишь.
– Знаю. Мне просто интересно, мучает ли его совесть по крайней мере теперь, когда он осознал, что натворил.
Анна закрыла глаза и принялась молиться, чтобы Саади вел себя спокойно и благоразумно. Рашид, казалось, только и ждал его неосторожного движения или слова, чтобы выместить наконец свой гнев на человеке, которого считал виновным в смерти своего лучшего друга. И чем дольше они сидели вместе в тесном пространстве, тем больше становилась опасность, что Саади спровоцирует горячего янычара. Безопаснее всего было бы, если бы Саади стал невидимым. Анна от нервозности искусала себе все губы. Неужели они все еще не доехали до цели? Оказывается, доехали! Что это? Впереди раздался жуткий грохот и треск, сопровождаемый звуками раскалываемого дерева и падением на землю тяжелых предметов. Затем послышались громкие стенания и проклятия, жалобно замычали волы, явно недовольные тем, что происходило с их повозками.
Анна слегка отодвинула занавеску и выглянула наружу. Прямо рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки, находилась городская стена. Неподалеку стояли обе повозки. Одна из них перевернулась вместе со всем скарбом. Мешки, разбросанные по всей ширине улицы, заняли собой все пространство, а чечевица и зерно потоками хлынули на мостовую. Повозки при этом так заклинило друг с другом, что протиснуться мимо нельзя было даже пешком. Из второго паланкина высунулась голова Эздемира, он размахивал кулаком и что-то выкрикивал, понятное даже без знаний арабского. Звучало это не слишком любезно. Саади тоже выглянул наружу и быстро спрыгнул на землю. На его лице было написано облегчение.
– Ну как, ты разочарован? – спросила Анна Рашида, увидев его насупленные брови.
– Разочарован? Чем?
– Тем, что Саади не дал тебе повода поколотить его, – ответила Анна и собралась вылезать из паланкина. В любой момент мог поступить условленный сигнал.
Рашид прищурился:
– С чего ты взяла?
– Меня не проведешь.
– Наверное, ты знаешь меня лучше, чем я сам, – произнес он с нежной улыбкой. Анна впервые за весь день увидела его улыбающимся. – В конце концов, я тоже люблю тебя.
Рашид притянул ее к себе, и они страстно поцеловались. Именно в этот момент Саади снова повернул голову в их сторону. Ну еще бы! Вечно все не вовремя.
– Пора... – Он осекся и откашлялся, лицо его залилось стыдливой краской.
– Пошли, Анна, пора, – спокойно произнес Рашид, даже не взглянув на Саади. Он подхватил моток веревки и большую кожаную суму, в которой лежали факелы, питьевая вода и провиант, перекинул себе и то и другое через плечо и ловко выпрыгнул из паланкина. Потом помог выбраться Анне.
Козимо сделал им знак рукой. Ансельмо уже расчистил люк в земле. Со смешанными чувствами Анна подошла к ним и посмотрела в черную дыру, разверзшуюся у ее ног адской бездной. Неужели она действительно хотела спуститься туда? Не лучше ли было бы остаться наверху – при дневном свете и на свежем воздухе?
– Пропустите меня первым, – твердо сказал Рашид и, не дожидаясь возражений, шагнул в темноту. За ним последовал Ансельмо, не скрывавший, что предпочел бы оказаться сейчас в другом месте. Анна все еще колебалась. И тут она вновь увидела перед собой Джакомо, исчезающего с ее новорожденным ребенком в потайной двери дворца семейства Пацци. Она в бешенстве сжала кулаки. Нет, этот человек не должен уйти безнаказанно. Торопливо, не давая себе снова передумать, она начала осторожно спускаться по узким ступенькам. Козимо вошел за ней и закрыл люк.
Анна стояла на твердой земле в кромешной тьме. Кто-то, скорее всего Козимо, успокаивающе положил ей руку на плечо. В это время Ансельмо яростно возился на земле и, кажется, что-то искал под непрерывный аккомпанемент страшных ругательств и проклятий.
