«Первое очко в твою пользу, – отметил про себя Козимо. – Посмотрим, как ты поведешь себя дальше. Представление еще не окончено».
– К сожалению, вы еще не назвали мне своего имени, – произнес он с такой преувеличенной радостью, что сам удивился, почему Ансельмо так спокойно и невозмутимо реагирует на это. Впрочем, Ансельмо достаточно хорошо знал его, чтобы не понять, что он затевает какую-то игру. – А ведь вы уже стали частым и желанным гостем в моем доме.
Янычар никак не отреагировал на его колкости. Да он едва ли вообще слышал слова хозяина дома. Его взгляд был прикован к какой-то точке за левым плечом Козимо. Черты лица гостя расправились, а в глазах вдруг сверкнула теплая искорка. Словно солнечный свет преломился в отшлифованных гранях драгоценных сапфиров. Козимо знал, что за его спиной стояла Анна, и было несложно догадаться, что взгляд был обращен на нее. Но с какой стати он тогда таращился на Элизабет? Возникшая пауза уже грозила чересчур затянуться, но тут янычар словно вспомнил о словах Козимо.
– Меня зовут Рашид, – ответил он наконец и перевел взгляд на хозяина. Это явно стоило ему некоторых усилий.
– Очень приятно, Рашид. А я Козимо из дома ди Медичи, что во Флоренции. Моего сына Ансельмо и мою кузину синьорину Анну я, вероятно, могу уже не представлять. – Лоб янычара чуть заметно омрачился. Он словно на миг задумался, как ему истолковывать слова Козимо. – Пойдемте, мой молодой друг, – пригласил Козимо, с неожиданной доверительностью положив гостю руку на спину, чтобы проводить к одной из подушек. Он почувствовал, как мышцы Рашида напряглись от его прикосновения. Так-так, молодой человек почувствовал недоверие и дискомфорт. Может, у него нечиста совесть или он опасается, что попал в дом к сумасшедшему? – Присаживайтесь, мой молодой друг. Разрешите налить вам чаю?
– Спасибо, с удовольствием, – ответил Рашид и сел на удобную подушку. Он как будто испытал облегчение, что его и Козимо теперь разделяло расстояние, пусть даже не более трех шагов.
Козимо разлил по чашкам горячий темно-коричневый напиток, благоухающий свежей мятой.
«Собственно говоря, это обязанность Элизабет», – подумал он, протянув чашку сначала гостю, потом Анне и под конец Ансельмо. Ехидный взгляд, который бросил ему Ансельмо, насторожил его. Тот явно сгорал от нетерпения подключиться к разыгрываемой здесь комедии. Козимо едва заметно покачал головой и уселся прямо напротив Рашида.
– Простите, что заставили ждать вас у ворот, Рашид, – произнес он все в том же преувеличенно радостном тоне. Он любил лицедействовать еще тогда, во времена своей молодости во Флоренции. Вместе с Джакомо они часто стояли на сцене. Хотя Козимо не мог не признать, что Джакомо был намного талантливее его, намного. К несчастью, как выяснилось позже. Своим актерским даром ему удавалось ввести в заблуждение всех, даже собственных родственников. Все это очень походило на правду. Но с тех пор минуло целое столетие. Ход собственных мыслей был не слишком веселым. – Мой привратник чересчур буквально понимает свои обязанности, – продолжал он как ни в чем не бывало. – Махмуд не был уверен, может ли он доверять вам. Вы сегодня не в форме. Вероятно, это его и смутило. Я полагаю, ваш визит не носит официального характера, и поэтому вы предпочли свою обычную одежду. Может быть, вы пришли поговорить со мной о ваших взаимоотношениях с моей кузиной Анной?
Слова, с такой легкостью и непринужденностью сорвавшиеся с его губ, словно свежевыпавший снежок, попали в цель. Рашид побледнел. Он поперхнулся, закашлялся, и Козимо был готов держать пари, что чашка выпала бы из рук парня, не будь он так хорошо натренирован.
– Однако... – голос янычара сел от волнения, – вы не церемонитесь.
– Жизнь коротка, мой юный друг, – спокойно возразил Козимо, продолжая пристально разглядывать гостя и пытаясь понять, какова причина его нервозности. Может быть, он просто волнуется, как любой молодой человек, пришедший просить руки любимой? А может, испытывает страх или угрызения совести? – Не стоит эту жизнь тратить на пустую болтовню.
Рашид крутил в руках чашку, уткнувшись глазами в свое левое запястье, шрамы на котором были не иначе как следствием упражнений в фехтовании. В голове Козимо всплыли законы мусульман. Ворам отрубали кисть руки. Может, та же участь постигала нежелательных любовников? И Рашид сейчас раздумывает, на какое место опустится топор палача? Или он всего лишь размышляет, как половчее выбраться из неприятной истории?
Рашид поставил чашку на стол и открыто посмотрел в глаза Козимо.
