– Ну... – Рашид закашлялся. – Короче, прошлой ночью я был здесь. – Козимо выразительно приподнял одну бровь, но промолчал. Ансельмо же двусмысленно улыбался, тогда как Рашид не мог оторвать взгляда от узора на ковре. – Я как раз перелезал через забор и вдруг увидел маленькую бесформенную фигуру, которая возилась у входа в вашу конюшню. Она вошла, потом пересекла внутренний двор и исчезла в доме. – Рашид взъерошил волосы. – Походка этого человека была весьма необычной. А недавно я его снова увидел. И не где-нибудь, а в этой комнате, когда я пришел. Это была женщина, которая внесла поднос. – Он перевел дух. – Я наблюдал за ней, пока она ходила по комнате с подносом. И понял, что уже видел ее – в другом месте. Теперь я точно уверен, что именно она промелькнула мимо меня той ночью, о которой я вам уже рассказывал, и исчезла в переулке.
– Элизабет? – недоверчиво протянул Козимо. Эта новость сумела-таки поразить его. Ему показалась абсурдной сама мысль, что Элизабет может быть впутана в какую-то тайну. Но в конце концов он ведь мог и ошибаться в ней. – Наша повариха – кошка на голубятне? Ваши слова содержат тяжкое обвинение. Вы уверены в этом, Рашид?
Янычар посмотрел Козимо прямо в глаза:
– Да, я в большой степени уверен в этом.
Козимо нахмурился и пожевал нижнюю губу.
– Думаю, вы правы, – наконец тихо произнес он. – Как бы невероятно это ни звучало. Элизабет... – Он покачал головой, продолжая рассуждать вслух. – Кроме нас троих, в доме еще живут Элизабет, Махмуд и Эстер. Эстер маленькая и изящная, а Махмуд худой и высокий, хотя и шаркает, скрючившись, как древний старик. Ваше описание подходит только к Элизабет. Но с какой стати она стала бы мотаться по ночным улицам? Она тоже итальянка, как и мы. Хотя и живет уже несколько лет в Иерусалиме, у нее здесь нет ни родных, ни друзей, которых она могла бы навещать. По крайней мере, я об этом ничего не знаю. К тому же она спросила бы у меня сначала разрешения, – во всяком случае, я тешу себя такой надеждой, – а не стала бы красться тайком. – Он встал и принялся мерить шагами комнату. Так ему обычно скорее удавалось привести в порядок свои мысли. – Но других вариантов нет. Кто же еще? Она наша повариха, именно она приготовила эту колбасу. Я прекрасно помню, она еще хвасталась, что собственноручно месила колбасный фарш и потратила на это массу времени, потому что такую колбасу нигде не купишь. Не мудрено, что запах настолько впитался в ее одежду, что Рашид учуял его даже ночью, когда она пряталась от янычар. Правда, остается вопрос: что она искала там посреди ночи? И как мы сможем это доказать – на тот случай, если это потребуется?
– Это будет несложно, – отозвался Рашид и вынул какой-то предмет из маленького кошелька, висевшего у него на поясе. – Этот камень я подобрал той самой ночью на улице. Он лежал прямо напротив прохода между домами, где пряталась неизвестная персона.
На его вытянутой руке лежал аметист. Козимо взял драгоценный камень и внимательно рассмотрел его.
– Я только что видел крест, который носит ваша повариха, – продолжил Рашид. – Он украшен аметистами, а один камень как раз посредине отсутствует. Я думаю, имеет смысл провести эксперимент и выяснить, подходит ли этот аметист к ее кресту или нет.
Козимо задумался.
– Я почти не сомневаюсь, что камень подойдет, и все же я никак не возьму в толк, что заставляет Элизабет разгуливать ночью по улицам.
– Разве вы не слышали, отец, как она поносит Махмуда или Эстер, как издевается над их обычаями и нравами, над их верой? Или как разглагольствует о том, что пора очистить город от «врагов Господа»? – Ансельмо не смог больше молчать. – Сдается мне, что в последнее время ее брань и поношения слышатся чаще и громче. Вполне возможно, что она принадлежит к пастве Джакомо и тайно встречается по ночам с единомышленниками.
Рашид потупил взор, словно именно на нем лежала вина за плохие новости.
– Вы ни в чем не виноваты, Рашид, – прочитав его мысли, сказал Козимо.
Он снова занял свое место, продолжая с отсутствующим видом крутить меж пальцев драгоценный камень. Разумеется, он тоже заметил отсутствие самоцвета, но когда это произошло? Пытаясь вспомнить, он поднес аметист к свету. Это был удивительно красивый камень сочного фиолетового цвета, с изумительной огранкой, луч преломлялся в нем, рассыпаясь искрами. Он был такого же изысканного качества, как все камни на кресте Элизабет. Да, вполне возможно, что камень исчез недели две назад. С той самой ночи. Козимо задумчиво потер лоб. Вот те на! Элизабет, кошка на голубятне! Странное предположение вбудоражило его душу. Он вдруг почувствовал себя старым, безумно старым. Неким восьмидесятилетним старцем. «Коим я, по сути, и являюсь», – усмехнулся он про себя.
