– Именно, именно, надо подходить к задаче с минимальным количеством решений, и это неизменно ведет к истинному варианту. – Витольд нервно сглотнул, как бывало в классе, когда он приступал к доказательству сложной теоремы. Каждый раз на уроке он не только делал вид, что сам еще не знает доказательства, но и правда начинал верить в то, что он его не знает, и этот самовоспламеняющийся научно-исследовательский раж чудным образом передавался и курсантам, им тоже становилось любопытно узнать, что из этого всего получится, и оттого – очень интересно.
Но на лице Фантомова застыла непроницаемая маска, напомнившая Витольду лик фараона Рамзеса, глядящего куда-то вглубь невидимого пространства. Стараясь не замечать этого, Штейнгауз продолжал:
– Чтобы сразу же не запутаться, давайте пока отбросим вариант «либо нет».
– Давайте, – таким же непроницаемым голосом сказал Фантомов, но уже с еле уловимым налетом нарастающего любопытства.
– Да, так вот, чтобы убедиться в том, что вас разыграли ваши однокашники по курсу латыни, нужно уточнить два условия: первое, что девица, записавшая по бумажке буквы русского алфавита, имела печатную машинку, она или, скажем, ее приятели: и второе, сколько человек сидели за столом во время сеанса. Было бы неплохо узнать также, были ли у вас враги или, скажем, неприятели среди сидящих, которые хотели бы вас напугать и тем самым уменьшить ваш авторитет как студента-отличника. И последнее – не мог ли кто из этих же людей слышать, как вы вслух повторяли те же строки, кои потом высветились на машинке с латинским шрифтом, не только находясь дома, в полном уединении, но и, скажем, в соседней аудитории Академии, перед тем как войти в экзаменационный зал?
Фантомов внимательно слушал Витольда и что-то соображал:
– Голубчик, а вы действительно так хотите найти разгадку к этой, как вы сказали, шараде? Мне, право, совестно, что вместо того, чтобы успокоить и отвлечь вас от кошмара, я невольно и весьма неосмотрительно добавил вам своего. Вы возбуждены, взволнованны, на вас опять лица нет. Может, не будем ворошить дела давно минувших дней? Тем более дела…
Доктор хотел добавить еще что-то, но Штейнгауз его перебил:
– Да что вы! Я совершенно спокоен, – воскликнул он, неистово сверкая глазами, – И, наоборот, благодарен вам за предложенную загадку. Ну не томите, Иммануил Карлович, ответьте, пожалуйста, на мои вопросы.
Фантомов встал с кресла, подошел к книжному шкафу со стеклянными дверцами, достал с полки одну из своих трубок и вернулся к креслу напротив Штейнгауза, где сидел и слушал его снова не как приятеля, а своего пациента. Он сел в кресло, положил трубку на стол и спросил:
– А вы разве не развернули сверток, который я у вас забыл третьего дня в прихожей?
Его пенсне блеснуло в свете торшера. «Ах да, сверток», – вспомнил Витольд, как это он про него забыл!
– Простите, доктор, совсем забыл, я вам обязательно его принесу.
– Нет-нет, – сказал Фантомов, – как раз напротив, это я для вас принес, в качестве, так сказать, лекарства, отвлекающего маневра. Ну раз вы не развернули, тогда потом об этом поговорим, когда вы посмотрите, что там.
Но Витольду это было сейчас совсем неинтересно, он поспешно поблагодарил доктора, желая тут же перейти к делу:
– Спасибо, спасибо, Иммануил Карлович, не стоит, конечно. Ну так помните ли вы подробности, о которых я упомянул: о студентах, что вместе с вами участвовали в сеансе?
Фантомов подложил газету, взятую со столика, под свою трубку и принялся ее выбивать.
– Если позволите, конечно, так я трубку и не почистил… пациент отвлек… ну так что я вам могу сказать, – нехотя начал давать показания доктор. – За столом нас сидело тогда человек семь…
«Угу, – подумал Витольд, – степень вероятности розыгрыша падает на глазах».
– Или пять… – как будто издеваясь над ним, уточнил доктор, стуча трубкой.
«Да нет, не падает, – думал Витольд, – пять – это не так уж много, пять – это шанс!»
– Но точно больше трех, – закончил наконец невнятную фразу Фантомов.
– Та-ак, – протянул разочарованно Штейнгауз, – степень попадания хоть невелика, но она была.
– Попадания во что? – удивился Фантомов.
– В то, что именно ваш заказ на вызываемого духа пойдет самым первым, так как если бы людей за столом было больше, ждать того, что именно вы предложите «своего» духа, как там бишь его? Ах да, Вергилия, будет минимальна.
Штейнгауз вскочил с кресла и стал ходить взад-вперед по гостиной доктора, сложив руки за спиной.
– Горация, – округлил глаза Фантомов, не отрывая глаз от трубки.
– Что-что? – вскинулся Витольд, чуть не сбив торшер.
– Горация, – повторил доктор.
– Ах да, Горация, – поправился Штейнгауз, – простите. Горация, конечно, Горация! Но… но это не меняет дела.
– Как же не меняет? – вредно заметил доктор. – Ведь назови я Вергилия или там Катулла, так ничего бы не вышло у шутников-с.
Витольд тоже округлил глаза, смекая, в чем была принципиальная разница между вызовом Вергилия или Горация. А ведь доктор прав: как они могли предположить, что он назовет именно Горация? Потерев висок, он сказал:
