Все на Священном озере было подчинено правилам, и мы, сестры, чтили их и соблюдали строгий распорядок дня, который составляла для нас Айно. За малейшую провинность назначалось строгое наказание. В один из первых дней я задержалась в спальне и опоздала на завтрак. Вместо завтрака меня ждало наказание – до обеда меня привязали к позорному столбу. Я едва дождалась освобождения – ноги и руки затекли, в животе урчало от голода. После того, как Вейкко отвязал меня, я хотела подойти к Айно и вцепиться, что есть сил, ей в волосы. Но не сделала этого. Гнев быстро испарился, и я послушно пошла следом за Айно.
Для меня был удивительно то, что Айно руководила поселением одна. Кроме нее и глухонемого Вейкко здесь больше никого не было, но при этом девушки ее беспрекословно слушались. Непонятно, как у нее получалось поддерживать такой авторитет, но едва она выходила из своего дома, как мы все вставали и покорно склоняли головы.
Мы, сестры, приехали сюда из разных мест, с разными проблемами, но при этом одинаково выглядели. Мы все носили платья из мешковины, раз в неделю посещали жарко натопленную баню, где одновременно мылись и стирали свои вещи хозяйственным мылом. Ни гелей для душа, ни шампуней, ни кремов, ни какой-либо косметики тут не было. Я очень страдала от этого. Кожа моя была раздражена грубой тканью, а лицо шелушилось от яркого солнца.
Питание наше было скудным – мы завтракали кашей на воде, на обед ели постную похлебку, а ужинали репой и редиской, которые выращивали сами. Впервые за долгое время я жила без таблеток, Айно выбросила их в костер, едва я приехала. Вместо них она выдала мне пучок сухих, сильно пахнущих, трав. Я повесила его на гвоздик рядом со своей лежанкой. У каждой девушки был свой пучок. Эти травы мы клали в кипяток, и у каждой получался свой особенный травяной напиток. Наверное, Юлиана была права – что-то особое было в этих травах, благодаря им, даже буйные психопатки тут вели себя тихо и спокойно.
Из развлечений у сестер был лишь ежедневный ритуал – вечером Айно вела всех нас по извилистой лесной тропе на высокий скалистый выступ, с которого открывался потрясающий вид на озеро. Мы сидели и молча смотрели на воду. Айно учила нас видеть и слышать природу. Это и вправду расслабляло тело и избавляло голову от ненужных мыслей перед сном.
Раз в несколько дней Айно проводила своеобразный ритуал, и та, на которую “смотрел” деревянный идол, отправлялась сначала в баню, а потом – на Очищение. Обряд длился почти всю ночь, под утро Вейкко на руках приносил обессиленную девушку в спальню сестер, где та неподвижно лежала несколько дней.
В голову мне лезли самые разные мысли насчет Очищения, вплоть до откровенной пошлости, но я гнала их от себя. Все это было от незнания, а спросить было не у кого. Когда очистившиеся девушки приходили в себя, они не говорили с остальными, не отвечали на вопросы, они вообще становились какими-то странными, спокойными и отчужденными, словно впадали в спячку. Глаза их были прозрачны и пусты. Такой была реакция на Очищение.
Не знаю… Лично у меня от взгляда очистившейся девушки кровь стыла в жилах, а по телу бежали мурашки. Они казались еще более ненормальными, чем были до этого. С каждым днем мое любопытство росло, мне хотелось знать, что со мной сотворят, когда взгляд деревянного идола остановится на мне. Мне одновременно было интересно и страшно – так, что дух захватывало, и мурашки бежали по телу.
***
Как-то утром Айно собрала нас всех на поляне и представила нам новую сестру – темноволосую девушку Марьяну с мутным, загнанным взглядом. Когда Марьяну повели на омовение, я шла в конце толпы, мне не хотелось принимать участие в этом ужасном действе, которому подвергают всех новых девушек. Марьяне было страшно, она кричала, и мне хотелось помочь ей, оттолкнуть от нее обезумевших сестер, вытащить бедную девушку из воды. Но страх наказания был сильнее. Все-таки, Айно умела организовывать коллектив и усмирять бунтарей вроде меня. Мне не хотелось больше быть привязанной к столбу.
После омовения мы повели Марьяну в спальню. Айно указала на лежанку рядом с моей, и обессиленная девушка тут же рухнула на нее. Ночью я пыталась заговорить с Марьяной, но она только стонала, уткнувшись лицом в подушку. Подойдя к ней, я увидела, что у нее все лицо в поту.
– Что с тобой? – взволнованно спросила я, – ты заболела?
– Нет. Ломка, – сквозь зубы проговорила Марьяна.
– И долго так будет?
– Это только начало, – сказала она.
Вскоре женскую спальню огласил ее громкий крик. Всю ночь Марьяна царапала свои руки, каталась по полу, кричала и стонала. Айно время от времени заходила в спальню, поила девушку травами, но они не помогали. Под утро она приказала Вейкко связать Марьяну.