— Вы сходите. — Кивком головы она указала на Брианну. — А мне надо подышать свежим воздухом. Побуду здесь еще немножко.
— Я останусь с тобой. — Брианна явно опасалась оставлять мать одну, но Клэр, похоже, уже обрела обычную свою самоуверенность и спокойствие.
— Ерунда! — отрывисто ответила она. — Я в полном порядке. Посижу вон там, в теньке, под деревьями, а вы ступайте. Мне надо немного побыть одной, — добавила она, видя, что Роджер собирается возразить.
Не сказав больше ни слова, она направилась к темным тисам, отмечавшим границу кладбища в западной его стороне. Брианна, глядя ей вслед, явно колебалась, но тут Роджер взял ее за руку и повел к церкви.
— Лучше оставить ее на время, — пробормотал он. — В конце концов, она ведь врач, верно? И знает, когда она в порядке, а когда нет.
— Да, наверное… — Бросив в сторону Клэр последний встревоженный взгляд, Брианна позволила Роджеру увести себя.
Внутри церковь представляла собой комнату средних размеров с деревянным полом. В ней сохранилась лишь купель — видимо, потому, что ее невозможно было вынести, поскольку это было углубление, вырубленное в уступе каменной стены. Над купелью было выгравировано изображение святой Килды — ее равнодушный взгляд устремлен в потолок.
— По всей вероятности, одна из первых языческих богинь, — сказал Роджер, проводя пальцем по каменным складкам платья. — Заметно, что покрывало и апостольник добавили позже, не говоря уже о глазах.
— Похожи на вареные яйца, — заметила Брианна и, имитируя статую, тоже закатила глаза. — А это что за резьба? Вот там? Напоминает пиктские камни[9] в окрестностях Клавы.
Вдыхая пыльный воздух, они обошли церковь. Разглядывали древнюю резьбу на стенах, читали надписи на маленьких деревянных табличках, прибитых прихожанами в память о своих давно умерших предках. Они переговаривались приглушенными голосами, прислушиваясь, не раздастся ли с кладбища какой-нибудь звук, но все было тихо, и вскоре они успокоились.
Роджер последовал за Брианной к фронтону, любуясь завитками рыжих волос, выбившихся из косы и прилипших к влажной от пота шее.
От фронтона только и осталось, что простой деревянный выступ над углублением, где прежде находился алтарь. Стоя рядом с Брианной и рассматривая то место, где он некогда находился, Роджер вдруг ощутил, как по спине у него пробежал холодок.
Чувство его было столь глубоко и интенсивно, что, казалось, откликнулось эхом в этом пустом замкнутом пространстве. Одна надежда, что она не услышит этого. Ведь они знакомы едва неделю и почти не беседовали на личные темы. Она наверняка возмутилась бы или растерялась, знай, что он сейчас чувствует.
И все же он украдкой бросил на нее взгляд и увидел, что лицо ее спокойно и сосредоточенно. Она тоже подняла на него глаза — именно эта глубокая синева и заставила Роджера бессознательно потянуться к ней.
Поцелуй был коротким и нежным, больше всего он напоминал тот формальный поцелуй, которым обмениваются новобрачные во время свадьбы, однако по воздействию был наделен не меньшим смыслом, чем во время брачного обета.
Роджер немедленно опустил руки, но в них, да и во всем теле до сих пор ощущалась ее теплота, казалось, он вовсе не разжимал объятий. Они простояли так с минуту, едва соприкасаясь телами и вдыхая дыхание друг друга.
Внезапно тишина церкви взорвалась от леденящего душу крика, донесшегося снаружи, от него взвихрились в воздухе пылинки. Роджер, не раздумывая, выбежал из церкви и помчался, не разбирая дороги и спотыкаясь о камни, к темной полосе тисов. Он расталкивал руками разросшиеся ветви, даже не потрудившись придержать их для Брианны, бегущей за ним следом.
В тени этих ветвей он увидел бледное лицо Клэр Рэндолл. Совершенно лишенное краски, оно на фоне темной зелени напоминало лицо призрака. Она стояла пошатываясь, затем вдруг упала на колени в траву, словно ноги отказывались служить ей.
— Мама! — Брианна тоже бросилась на колени рядом со скорчившейся фигуркой, схватила мать за безжизненно повисшую руку. — Мама, что случилось? Тебе плохо? Давай, давай, приляг…
Но Клэр воспротивилась настойчивым попыткам дочери уложить ее и подняла голову на стройной шее.
— Не хочу ложиться… — выдохнула она. — я хочу… о, Боже, Боже ты мой милостивый! — Стоя на коленях в высокой траве, она протянула дрожащую руку к камню. Это была простая надгробная плита, высеченная из гранита.
— Доктор Рэндолл! Э-э… Клэр! — Роджер опустился на колени по другую сторону от женщины, поддерживая ее под руку. Его всерьез испугал ее вид. На висках выступили мелкие бисеринки пота, а взгляд был затуманен, словно она вот-вот потеряет сознание. — Клэр… — повторил он, тщетно пытаясь вывести ее из транса. — В чем дело? Знакомое вам имя?
Недавно произнесенные им слова эхом отдавались в ушах: «С восемнадцатого века здесь никого не хоронят, — сказал он тогда Брианне. — Вот уже лет двести, как никого не хоронят».
Пальцы Клэр стряхнули его руку и прикоснулись к плите ласкающим жестом, словно гладили живую плоть, пробежали по буквам, стертым, но все же еще различимым.