Затем короля приподняли и усадили на край кровати, где он сидел какое-то время, зевая и почесывая подбородок, пока слуги накидывали на королевские плечи шелковую мантию, тяжелую от золотого и серебряного шитья, потом, опустившись на колени, стащили с ног толстые чулки, в которых король спал, и вместо них натянули тончайшие шелковые, а затем надели мягкие шлепанцы с оторочкой из кроличьего меха.
Придворные по очереди подходили, падали на колени у ног своего властелина и, почтительно приветствуя его, спрашивали, как его величество изволил почивать.
— Не слишком хорошо, как я понял, — заметил Джейми. — Выглядел так, словно спал всего час или два и видел при этом дурные сны.
Однако, несмотря на покрасневшие заспанные глаза и отвисшие щеки, его величество любезно кивал своим придворным, затем поднялся на ноги и раскланялся с почетными гостями, собравшимися в покоях. Ленивым взмахом руки он подозвал прислуживающего в спальных покоях, тот подвел его величество к креслу, в которое король и уселся, и, полуприкрыв глаза, наслаждался суетой вокруг него, а герцог Орлеанский подводил к нему по одному визитеров. Те падали на колени и бормотали слова приветствия. Официальные петиции подавались чуть позже, когда Людовик уже окончательно проснулся и мог выслушать их.
— У самого у меня никаких просьб не было, я пришел лишь засвидетельствовать королю свое почтение, — объяснил Джейми, — а потому просто опустился на колени и сказал: «Доброе утро, ваше величество», а герцог тем временем объяснил королю, кто я такой.
— А король что-нибудь ответил? — спросила я.
Джейми улыбнулся и, заложив руки за голову, потянулся всем телом.
— О да! Открыл один глаз и посмотрел на меня так, словно не верит тому, что видит. По-прежнему одним глазом Людовик с мрачноватым интересом обозрел меня, затем заметил: «Ну и здоровяк же ты, не так ли?» А я ответил: «Да, ваше величество», — продолжал Джейми. — А он вдруг и спрашивает: «Танцевать умеете?» Я сказал, что умею. Тогда он снова закрыл глаза, и герцог сделал мне знак отойти.
По завершении представления гостей придворные и приближенные из знати перешли к церемонии умывания и одевания короля. Пока она продолжалась, посетители через герцога Орлеанского передавали королю свои просьбы, которые тот шептал ему на ухо, а его величество поворачивал голову с боку на бок, подставляя бритве то одну щеку, то другую, потом наклонился, чтоб ему надели парик.
— О! А тебе случайно не выпала честь вытирать его величеству нос? — спросила я.
Джейми усмехнулся и потянулся с такой силой, что затрещали суставы.
— Слава Богу, нет. Я вжался спиной в гардероб, стараясь слиться с мебелью, а все эти виконты и герцоги так опасливо косились на меня, словно боялись подхватить какую-нибудь заразу.
— Хорошо, что ты высокий. И тебе было все видно.
— Ага. Особенно повезло, что увидел, как он облегчается в свой ночной горшок.
— Неужели он и в самом деле?.. На глазах у всех?! — Я была потрясена. Конечно, мне доводилось читать об этом, и все равно верилось с трудом.
— Ну да. А все вели себя так, словно ничего особенного не происходит. Да и потом тоже, когда он умывался и сморкался. На долю герцога де Нев выпала небывалая честь, — с иронией добавил он, — вытереть задницу его величеству. Не заметил, правда, что они сделали потом с полотенцем. Наверняка унесли куда-то и украсили испачканное место позолотой. А впрочем, там было довольно скучно, — добавил он и начал разминать мышцы ног. — Главное впечатление, которое я вынес, — человек этот похож на сову.
— На сову? — Меня позабавило это сравнение. — Чем же? Склонность к запорам?
— Ну, в каком-то смысле. И неудивительно, когда смотришь, что они там едят, при дворе. Сплошные сливки и масло. Да ему каждое утро кашку на завтрак надо есть, очень хорошо для желудка, ты же знаешь.
Если шотландцы и были в чем-то упрямы — а вообще они проявляют упрямство по очень многим поводам, — так это в прославлении полезности овсянки на завтрак. Жизнь из века в век на скудной, малоплодородной земле не оставила им большого выбора, зато овса было всегда вдоволь, и они, как это часто случается, превратили недостаток в добродетель и даже уверяли, что овсянка очень вкусна.
Джейми тем временем улегся на пол и начал делать серию упражнений, специально разработанных для ВВС, которые я ему рекомендовала для укрепления мышц спины.
— Но почему ты сравнил его с совой? Я слышала, так называют людей, склонных к пьянству, но при чем тут запоры? Разве совы ими страдают?
Окончив упражнения, он перевернулся на спину и лежал теперь на ковре, тяжело дыша.
— Ну да. — Он глубоко вдохнул, потом медленно выпустил воздух. Сел и откинул волосы со лба. — Уж не знаю, правда это или нет, но так говорят в народе. Говорят, что у сов нет дырочки в заднице и неоткуда выпускать переваренную пищу, мышей, к примеру. Поэтому они превращают их косточки и шерсть в такие малюсенькие шарики и выблевывают, так как не могут выпустить с другого конца.
— Правда?