— Есть ли в ней что-нибудь такое… — Клэр деликатно помолчала, предлагая ему вступить в разговор, — что, по вашему мнению, должно быть известно комиссии, доктор Макэван? — Она наклонилась вперед, широко раскрыв глаза. — Вы ведь знаете, вопросы такого рода совершенно конфиденциальны. Но очень важно, чтобы мы знали все. В этом заинтересованы определенные круги, — туманно произнесла Клэр, понизив голос. — Министерство, к примеру.
Роджеру ужасно захотелось задушить ее, но доктор Макэван согласно кивнул, губа его бешено задергалась.
— О да, уважаемая леди. Конечно. Министерство. Я все понимаю. Да, да… Я… гм… мне не хотелось бы ввести вас в заблуждение, вы понимаете. Без сомнения, это великолепный шанс…
Теперь Роджеру хотелось задушить их обоих. Должно быть, Клэр заметила, как его руки на коленях непроизвольно сжались, потому что она решительно остановила директорское бормотание.
— Нас в основном интересуют две вещи, — отрывисто произнесла она, открывая свою записную книжку и быстро листая ее, как бы для того, чтобы отыскать какую-то справку. «Бутылку шерри для миссис Т», — искоса взглянув на страницу, прочитал Роджер. — «Нарезать ветчину для пикника». — Прежде всего мы хотели бы знать ваше мнение о подготовке миссис Эдгарс, а затем все о ее личных качествах. Первое мы можем, конечно, оценить и сами. — Она сделала пометку в книжке, рядом со строкой: «Обменять дорожные чеки». — Но у вас, конечно, может быть гораздо более подробная информация.
Доктор Макэван, к этому времени совершенно загипнотизированный, согласно кивнул.
— Итак… — Он тяжело вздохнул, бросил взгляд на дверь, дабы убедиться, что она закрыта, и с таинственным видом наклонился к ним через стол. — Качество ее работ — здесь, я думаю, они полностью вас удовлетворят. Я покажу вам несколько вещей, над которыми она сейчас работает. Что касается второго…
Роджер подумал, что сейчас снова начнется дерганье губы, и угрожающе наклонился вперед.
Доктор Макэван неожиданно откинулся назад, вид у него был несколько озадаченный.
— Здесь я не могу сообщить вам ничего особенного. Разве что… видите ли, она очень впечатлительна. Порой у нее появляются… э-э… несколько навязчивые идеи? — Его голос звучал вопросительно, глаза перебегали от Роджера к Клэр, словно у крысы, попавшей в капкан.
— Может быть, ее интересы и навязчивые идеи сфокусированы на каменных столбах? На каменных кругах? — мягко спросила Клэр. — И это нашло отражение в ее работах?
Директор извлек из кармана большой, несвежий платок и вытер им лицо.
— Да, конечно. Сейчас множество людей увлекаются этим. Романтика… тайна… Посмотрите на эти невежественные души у Стоунхенджа в день летнего солнцестояния, напяливающие на себя капюшоны и мантии. Распевают псалмы… и все такое. Конечно, я не сравниваю Джилиан Эдгарс с…
Он еще долго говорил, но Роджер уже не слушал его. В тесном офисе стояла духота, а воротник его рубашки был слишком тесным; медленные тягучие удары сердца отдавались в ушах, и все это его раздражало.
«Этого просто не может быть! — думал он. — Это невозможно!» Правда, рассказ Клэр звучал убедительно, просто чудовищно убедительно. Но, глядя на впечатление, произведенное ею на этого бедного, старого мямлю, который не знал, что такое грант, и думал, что его могут преподнести на тарелочке с золотой каемочкой, она, совершенно очевидно, могла убедить и каменный столб. Не то чтобы он, Роджер, был столь же доверчив, но… Мучимый сомнениями, мокрый от пота, Роджер не заметил, как доктор Макэван достал из ящика стола связку ключей и вывел их через другую дверь в длинный коридор со множеством дверей.
— Кабины для индивидуальной работы, — пояснил доктор. Он открыл одну из дверей, и они увидели небольшую кабину размером четыре на четыре фута, очень скромно обставленную, — узкий стол, стул и небольшая книжная полка. На столе, аккуратно сложенные, лежали несколько папок разного цвета. Чуть в стороне Роджер увидел большую тетрадь в серой обложке с написанной от руки наклейкой: «Разное». Непонятно почему, но при виде этого почерка по телу Роджера прошла дрожь.
В папке оказались в основном вещи личного характера. Там были уже виденные ими фотографии, подписанные женской рукой. Он испугался при мысли о том, что может действительно встретить Джейлис Дункан — Джилиан Эдгарс он имел в виду. Или кем там была эта женщина.
Директор открывал другие папки, показывая какие-то записи, что-то пояснял Клэр, которая обнаружила глубокое понимание того, о чем он говорил. Роджер смотрел через ее плечо и кивал:
— Гм… гм… очень интересно, — но косые строчки и округлый почерк были ему совершенно непонятны.
Это писала она, думал он. Она — реальность. Из плоти и крови, с губами и длинными ресницами. И если она вернется туда через камни, она сгорит — обуглится и почернеет, и ее волосы вспыхнут, как пламя в темноте ночи. А если она не вернется… тогда я не существую.
Он неистово замотал головой.
— Вы не согласны со мной, мистер Уэйкфилд? — Директор института удивленно смотрел на него.
Он снова покачал головой, на этот раз смущенно:
