— И привести в порядок ногу, — твердо заявил Джейми. Он бросил на Айена взгляд, который я называла «хозяйским», заставлявший безоговорочно подчиняться ему. Айен, выросший рядом с Джейми, деливший с ним детские забавы и наказания, всегда держался с ним на равных, поэтому не был столь сильно подвержен гипнотическому воздействию Джейми, как большинство обитателей поместья.
— Черта с два, — хладнокровно сказал он. Его горячий взгляд вонзился в Джейми, в нем были и боль, и гнев, и жгучий протест, и еще что-то, чего я не поняла. — Ты считаешь, что у тебя есть право приказывать мне?
Джейми отпрянул назад, покраснев так, словно получил пощечину.
— Нет, я далек от того, чтобы приказывать тебе. Но могу я попросить тебя немного поберечься?
Их глаза встретились и некоторое время вели диалог на языке, понятном только Джейми и Айену. Наконец плечи Айена поникли, он расслабился и кивнул, криво улыбнувшись:
— Попросить можешь. — Он вздохнул и, морщась от боли, потрогал шрам на щеке, потом протянул руку Джейми и, пересилив себя, попросил: — Помоги мне добраться до спальни, а?
На одной ноге Айену нелегко было преодолеть два лестничных пролета, но наконец все было позади. У дверей спальни Джейми передал Айена на попечение Дженни. Хотя я не особенно понимаю гэльскую речь, мне показалось, что Айен сказал что-то вроде: «Всего тебе хорошего, брат».
Джейми помолчал, затем обернулся и, улыбаясь, сказал в ответ:
— Тебе тоже, брат.
Я пошла вслед за Джейми в нашу комнату. По его осанке было видно, что он очень устал, но мне хотелось поговорить с ним перед сном.
«У меня только синяки, здесь и здесь», — сказал Айен, успокаивая Дженни. Это была правда. Синяки у него были. Но кроме синяков на лице и ноге, я заметила их еще у него на шее. Нет, подумала я, крот тут ни при чем.
Вопреки моим ожиданиям, Джейми не собирался немедленно заснуть.
— О, разлука делает любовь горячее, не так ли? — воскликнула я.
Кровать, вчера казавшаяся такой широкой, стала маленькой.
— Мм… — пробормотал он в ответ, прикрыв глаза. — Любовь? О, это прекрасно. Продолжай, пожалуйста. Как приятно слышать такие слова.
— Хорошо. Только позволь мне задуть свечу.
При открытых ставнях в комнате было светло от снега и без свечи, и мне отчетливо было видно Джейми, нежившегося под теплым одеялом. Я присела рядом и, взяв его правую кисть, нежно погладила ее.
Он глубоко вздохнул и даже застонал, когда я приступила к массажу, начав с кончика большого пальца. Затекшие от долгого держания поводьев пальцы постепенно согрелись и расслабились от массажа. В доме было тихо, в комнате холодно. Мне было приятно ощущать тепло его тела и наслаждаться интимностью прикосновений.
Стояла зима, ночи были длинными. Я улучила удобный момент и спросила:
— Джейми, кто же так изувечил Айена?
Он явно ждал этого вопроса, а потому ответил сразу же, не открывая глаз, однако тяжело вздохнув при этом:
— Я.
— Что?! — Я уронила его руку, потрясенная, а он принялся сжимать и разжимать кулак, проверяя работу пальцев. Затем положил руку на простыню, показав мне костяшки пальцев, припухшие после энергичного соприкосновения с костистым лицом Айена.
— Но почему? — спросила я, потрясенная. Я заметила, что с некоторых пор в отношениях между Айеном и Джейми возникла какая-то напряженность, но враждебностью это тоже нельзя было назвать. Я не могла себе представить, что могло побудить Джейми ударить Айена. Ведь Джейми любил Айена так же, как Дженни.
Джейми открыл глаза, но по-прежнему не смотрел на меня. Он беспрестанно потирал костяшки пальцев, внимательно их разглядывая. Кроме небольших синяков на руке, никаких следов насилия на теле Джейми не было. Судя по всему, Айен не оказывал ему никакого сопротивления.
— Видишь ли, Айен уже так долго женат, — произнес он, словно оправдываясь.
— Сказать так — все равно что сказать: «Он долго не был на солнце», — заметила я, тупо уставившись на него. — Может, у тебя жар?
— Нет, — ответил он, уклоняясь от моих попыток пощупать ему лоб. — Перестань, Саксоночка. Со мной все в порядке.
Он крепко стиснул губы, затем собрался с силами и рассказал мне всю историю:
— Айен действительно сломал протез, угодив ногой в кротовую нору возле Брох Мордхи. Начинало вечереть, а у нас оставалось еще много дел в деревне, и тут пошел снег. Я видел, что у Айена сильно болит нога, хотя он упорно твердил, что может ехать. Нам повезло: неподалеку находились два или три дома. Я посадил Айена на одну из пони, и мы отправились просить пристанище на ночь.
Нас приняли с присущим шотландцам гостеприимством и предложили ночлег и ужин, состоящий из миски теплого бульона и овсяных лепешек. Затем уложили на соломенном тюфяке возле очага. Правда, тюфяк оказался довольно узкий, но мы улеглись, тесно прижавшись друг к другу, и вскоре заснули.
Джейми глубоко вздохнул и, смущенно взглянув на меня, продолжал:
