Я задумчиво потерла переносицу. Еще одно решение. Еще одна возможность направить ход событий по избранному мною пути.
Он был прав. Ему было необходимо любым способом убедить этого военачальника поддержать якобитов. Ведь с Камеронами, всеми Макдоналдами и прочими кланами, уже заявлявшими о своей поддержке, армия якобитов едва насчитывала две тысячи человек, да и те представляли собой всякий сброд и шушеру, с которыми вряд ли пожелает иметь дело кто-нибудь из генералов. И тем не менее этот сброд и шушера захватили Эдинбург, разбили значительно превосходящую английскую армию близ Престона и изъявили готовность воевать дальше.
У нас не было возможности остановить Карла. Джейми считал, что единственный способ избежать дальнейших бед — это сделать все возможное, чтобы помочь ему. Так что присоединение вождя влиятельного клана к числу сторонников Карла, несомненно, окажет влияние и на других, колеблющихся. Это позволит якобитам сформировать полнокровную армию, способную осуществить намечаемое вторжение в Англию. А если это произойдет, что, черт побери, последует дальше?
Я вздохнула. Неважно, как я решила бы поступить. Я не приму никакого решения, пока не поговорю с этим таинственным военачальником. Я взглянула на юбку своего платья, желая удостовериться, что оно подходит для встречи с важной персоной, и поднялась, крепко сжимая в руке мой медицинский саквояж.
— Я постараюсь, ваше высочество, — пообещала я.
Пальцы сжатых в кулаки рук расслабились, обнаружив обкусанные ногти, и морщины на лбу разгладились.
— Вот и отлично, — произнес Карл. Он направился к двери большой утренней гостиной. — Пойдемте, я сам провожу вас.
Стражник, стоявший за дверью, удивленно отскочил в сторону, когда Карл резко распахнул дверь и, не удостоив его взглядом, быстро прошел мимо. На противоположной стороне длинной, украшенной гобеленами залы красовался огромный мраморный камин в обрамлении белых делфтских фаянсовых плиток, расписанных сценками из голландской сельской жизни. У камина стоял небольшой диван, а рядом с ним широкоплечий человек в шотландском платье. В другом помещении он мог бы показаться огромным. Его ноги в клетчатых шотландских чулках, выглядывающие из-под шотландской юбки, были подобны стволам могучих деревьев. Но в этой комнате, с необыкновенно высоким потолком, он воспринимался просто как крупный мужчина. Его фигура как нельзя более соответствовала мифологическим героям, изображенным на гобеленах, висевших по обе стороны гостиной.
Я остолбенела при виде этого человека, не в силах поверить своим глазам. Карл обернулся и сделал рукой нетерпеливый жест, приглашая меня подойти к камину. Я кивнула здоровяку, затем медленно обошла вокруг дивана и посмотрела на лежащего на нем человека.
Он едва заметно улыбнулся мне, и его серо-голубые глаза зажглись веселым блеском.
— Да, — произнес он, как бы в ответ на мой изумленно-растерянный вид. — Я тоже не ожидал, что когда-нибудь снова встречусь с вами. — Он повернул голову и сделал знак своему телохранителю-великану: — Ангус, налей, пожалуйста, капельку бренди мистрис Клэр. Боюсь, что она слишком потрясена встречей со мной.
Это было очень кстати. Я опустилась в кресло и взяла хрустальный бокал, протянутый мне Ангусом Мором.
Ни голос, ни глаза Колама Макензи нисколько не изменились. Это были все те же глаза и тот же голос человека, возглавлявшего клан Макензи в течение вот уже тридцати лет, несмотря на болезнь, которая поразила его в ранней юности. Все остальные происходящие в нем перемены были к худшему: некогда черные волосы заметно поседели. Лицо изрезали глубокие морщины, щеки опали, резко обозначив скулы. Даже широкая грудь как бы ввалилась, плечи поникли.
Он уже держал в руке бокал, наполовину наполненный янтарной жидкостью, в которой отражался блеск пылающего камина. Превозмогая боль, он сел и поднял бокал с ироничной торжественностью.
— Вы прекрасно выглядите… племянница. — Краем глаза я заметила, что у Карла отвисла челюсть.
— Чего нельзя сказать о вас, — резко произнесла я.
Он бесстрастно взглянул на свои скрюченные ноги. Сто лет назад эту болезнь называли в честь великого страдальца, знаменитого художника «синдромом Тулуза-Лотрека».
— Вы видели меня два года назад. Именно тогда мистрис Дункан предсказала, что я проживу от силы два года.
Я глотнула немножечко бренди. Это был один из лучших сортов. В глазах Карла мелькнуло любопытство.
— Я не думала, что вы можете принимать всерьез предсказания ведьмы.
На красиво очерченных губах Колама появилась улыбка. Он был красив, так же, как и его брат Дугал, но сейчас былая красота померкла, однако, когда он снова поднял глаза, в них светилось мужество, пересиливающее слабость тела.
— Я не имею в виду деяния, отождествляемые обычно с представлениями о ведьмах. У меня сложилось впечатление, что эта женщина скорее была целительницей, нежели колдуньей. И я не встречал более проницательной женщины, чем Джейлис Дункан, — за одним исключением. — И он грациозно склонил голову в мою сторону, поясняя свои слова.
— Спасибо, — сказала я.
