И он опрометью бросился вниз по лестнице, мягко хлопая подошвами фетровых шлепанцев, которые надевал утром, чтобы не разбудить господ.
— И Мурту! — крикнула я ему вдогонку. — Немедленно пришлите ко мне Мурту! Пожалуйста!
Первой мыслью было, что Джейми заночевал у Карла, второй — что с ним случилось что-то страшное. Или же просто несчастный случай, или же это дело рук некоего недоброжелателя.
— Где он? — раздался снизу хрипловатый голос Мурты.
Он, очевидно, только что проснулся — лицо измятое, в волосах и складках одежды клочки соломы.
— Откуда мне знать? — воскликнула я.
Мурта всегда взирал на окружающий мир несколько мрачно и подозрительно, a то, что его разбудили столь бесцеремонным образом, доброжелательности ему не прибавило. Тем не менее при виде его я немного успокоилась — уж на кого-кого, а на Мурту всегда можно было положиться.
— Ушел вчера вечером с принцем Карлом и до сих пор не вернулся. Вот и все, что мне известно.
Держась за перила, я поднялась и расправила складки шелковой ночной рубашки. Камины уже затопили, но дом был слишком велик и нагревался не сразу, а потому я вся дрожала от холода.
Мурта сосредоточенно почесал в затылке:
— Гм… А на Монмартр кого-нибудь посылали?
— Да.
— Тогда я обожду, пока не вернутся и скажут. Если Джейми там, все в порядке. Если нет, узнают, когда и где он расстался вчера с принцем и кто еще с ними был.
— А что, если они оба пропали? Что, если принц тоже не вернулся? — спросила я.
Ведь помимо якобитов в Париже проживало немало людей, которым претила сама идея восстановления Стюартов на троне. И если устранения одного Карла Стюарта могло показаться мало для полного провала попытки шотландского восстания, то у принца имелся еще и младший брат, Генри. Расправа хотя бы с одним из них могла в значительной мере охладить энтузиазм старого короля, в том случае если он решился на какие-либо активные действия, рассеянно размышляла я.
Мне живо вспомнилась история, произошедшая с Джейми в тот день, когда он повстречался с Фергюсом, — попытка покушения на его жизнь. Уличные убийства случались здесь довольно часто, с наступлением темноты парижские кварталы наводняли шайки злодеев.
— Ты бы лучше оделась, девочка, — заметил Мурта. — Мурашки даже отсюда видны.
— О!.. Да, наверное, надо одеться.
Только тут я почувствовала, что вся совершенно закоченела, зубы так и стучали от холода.
— Вы же простудитесь, мадам!
Маргерит торопливо взбежала по ступенькам, и я последовала за ней в спальню. Обернувшись на пороге, я увидела, что Мурта, стоя внизу, задумчиво рассматривает кончик своего кинжала, прежде чем сунуть его в ножны.
— Вам следует быть в постели, мадам! — корила меня Маргерит. — Это же и для ребенка вредно! Сейчас принесу вам грелку. А где ваш халат? А ну-ка влезайте в него, быстренько!.. Вот так…
Я, слегка поеживаясь, накинула поверх легкой шелковой рубашки толстый шерстяной халат и, не обращая внимания на кудахтанье Маргерит, подошла к окну и подняла шторы.
На улице было почти совсем светло, лучи восходящего солнца коснулись крыш каменных домов. Несмотря на ранний час, жизнь на улице Тремулен кипела: служанки и лакеи подметали ступени перед входом, драили медные таблички на воротах, лоточники торговали фруктами, овощами и свежей рыбой, во весь голос расхваливая свой товар. На их крики выскакивали из домов повара. Телега, груженная углем, медленно катила по улице, влекомая совсем древней лошадкой, которой давно было пора на покой. Но Джейми видно не было.
В конце концов я позволила не на шутку разволновавшейся Маргерит уложить себя в теплую постель, но заснуть так и не смогла. Каждый звук, доносившийся снизу, заставлял вздрагивать, каждый шаг по мостовой возле дома пробуждал надежду, что вот сейчас я услышу внизу, в прихожей, голос Джейми. К тому же перед глазами все время возникало лицо графа Сен-Жермена. Он единственный из французской знати был как-то связан с Карлом Стюартом. И вполне вероятно, что именно по его наущению произошло то, первое покушение на жизнь Джейми… и мою тоже. Это был человек с сомнительными связями. А что, если он решил разом разделаться и с Карлом, и с Джейми? И не важно, какие мотивы двигали им при этом, политические или личные…
Когда наконец снизу донесся звук шагов, я была настолько поглощена представшим перед моим мысленным взором страшным видением: Джейми лежит в канаве с перерезанным горлом, — что не поняла, кто идет, пока дверь в спальню не распахнулась.
— Джейми! — радостно воскликнула я и села в постели.
Он улыбнулся, а потом зевнул — широко, во весь рот.
Даже издали было видно, что горло у него в целости и сохранности. С другой стороны, выглядел он далеко не лучшим образом. Он прилег рядом со мной, с наслаждением потянулся, испустив при этом тихий стон.
— Что случилось? — спросила я.
Он приоткрыл один налитый кровью глаз.
— Мне нужно принять ванну.
Глаз снова закрылся.
