Я подвинулась ближе и принюхалась. Да, действительно, пахло от него довольно скверно: спертым воздухом прокуренной комнаты, сырой шерстью и целой смесью спиртных паров — эля, вина, виски и бренди. Об этом же наборе свидетельствовали и пятна на рубашке. Но над всеми этими многообразными ароматами превалировал один — острый, зловонный, омерзительный запах дешевого одеколона.
— Да, надо бы, — согласилась я.
Выбравшись из постели, я вышла на площадку, перегнулась через перила и кликнула Маргерит. Велела ей приготовить горячую ванну.
От брата Амброза я в свое время получила редкостный по тем временам подарок — несколько кусков хорошего твердого мыла с запахом роз. Я приказала Маргерит принести и мыло.
Служанка занялась тасканием наверх огромных медных ведер с горячей водой, я же переключила свое внимание на Джейми, неподвижно распростертого поверх покрывала.
Сняла с него туфли и чулки, расстегнула пряжку пояса. Он начал было сопротивляться, но тут мой взгляд привлекло нечто необычное.
— Что с тобой произошло, черт побери?! — возопила я.
На бедрах виднелось несколько длинных красных царапин, отчетливо выделявшихся на фоне бледной кожи. А на внутренней стороне одного бедра красовались следы укуса — отпечатки зубов были отчетливо различимы.
Горничная, выливавшая горячую воду в ванну, с любопытством воззрилась на эти свидетельства бурно проведенной ночи и не преминула внести свою лепту в объяснение их происхождения.
— Un petit chien? — спросила она.
«Маленькая собачка»? Или что-то другое? В ту пору я еще не владела местным жаргоном в должной степени, однако знала, что petites chiens частенько разгуливают по улицам на двух ногах и с размалеванными лицами.
— Вон! — сказала я по-французски, подкрепив приказ истинно королевским жестом.
Горничная подхватила ведра и вышла, надув губки. Я обернулась к Джейми. Он приоткрыл один глаз, но, увидев выражение моего лица, тут же быстро закрыл.
— Ну? — требовательно спросила я.
Вместо ответа он передернул плечами, сел, крепко растер ладонями лицо и уставился на меня, вопросительно приподняв рыжеватую бровь.
— Полагаю, такой воспитанной и благородной даме, как ты, не может быть известен скрытый смысл слов «шестьдесят девять»[22]?
— Слышала я подобное выражение, — небрежно заметила я и скрестила руки на груди, продолжая сверлить его подозрительным взором. — Нельзя ли узнать, где ты встретился с этим интригующим числом?
— Мне предложили, вернее, навязали его чуть ли не силой. Одна дама, с которой я случайно встретился вчера…
— Уж не та ли самая дама, которая укусила тебя за ляжку?
Он опустил глаза и задумчиво потер место укуса:
— Гм, нет… Эту даму гораздо больше интересовала только одна из этих цифр. Думаю, она бы удовлетворилась шестеркой, а девятку могла бы послать подальше.
— Джейми, — сказала я, нервно притопывая ногой, — где ты был всю ночь?
Зачерпнув воды из ванны, он плеснул ее в лицо; струйки сбегали вниз по покрытой рыжеватыми волосками груди.
— Ммм… — пробормотал он, — дай-ка вспомнить… Сначала ужин в таверне. Там мы встретили Гленгарри и Мильфлера.
Месье Мильфлер был парижским банкиром, а Гленгарри, один из молодых якобитов, — членом клана Макдоннеллов. По словам Джейми, он наезжал в Париж время от времени и его часто видели в компании с Карлом.
— А после ужина отправились играть в карты к герцогу де Кастеллоти.
— Ну а потом?
— Еще одна таверна. И еще одна. И наконец, заведение, которое тоже можно было бы считать таверной, если бы не приятное добавление в лице нескольких дамочек весьма занимательной внешности и разнообразных талантов.
— Ах вот как, талантов? — заметила я, покосившись на отметину на ноге.
— Бог ты мой, да они занимаются этим прямо на людях! — сказал он и брезгливо передернулся при одном только воспоминании. — А две из них — так прямо на столе! Между седлом барашка и вареной картошкой. Прямо в айвовом соусе.
— Бог мой! — ахнула вернувшаяся горничная и, подлив в ванну горячей воды, перекрестилась.
— А ты помалкивай! — огрызнулась я и снова обратилась к мужу: — Ну и что же дальше?
А дальше события приняли довольно обыденный в подобных случаях оборот, хотя и свершались они прямо на глазах у публики. Щадя чувства Маргерит, Джейми дождался, пока она выйдет из комнаты за новой порцией горячей воды.
— И тогда Кастеллоти взял толстуху с рыжими волосами и еще одну, маленькую блондинку, отвел их в уголок и…
— Ну а ты что делал все это время? — перебила я это захватывающее повествование.
— Наблюдал, — ответил он, словно сам себе удивляясь. — Все это было не слишком прилично, конечно, но чего еще ожидать, в подобных-то обстоятельствах…
Пока он рассказывал, я пошарила в его кожаной сумке и выудила оттуда не только маленький кошелек, но и толстое металлическое кольцо, украшенное гербом. С любопытством нацепила на палец — оно оказалось слишком широким и болталось на нем, как обруч на палочке.
— А это чье? — спросила я. — Похоже на герб герцога Кастеллоти, но у его владельца пальцы, должно быть, толстые, как сосиски…
