— Я склонялся к ногам Эллен, как склоняюсь теперь к твоим.
Маленький шотландец гордо поднял подбородок.
— Я поклялся ей именем триединого Бога, что последую за тобой повсюду, буду выполнять твои приказания и охранять тебя, когда ты станешь взрослым.
Его голос дрогнул, и веко закрыло единственный здоровый глаз.
— Я заботился о тебе как о собственном сыне, и вот я предал тебя.
— Ты никогда меня не предавал и не мог сделать этого. — Джейми положил руки Мурте на плечи. — Послушай, я не хочу лишать тебя жизни, потому что ты нужен мне. Но я возьму с тебя еще одну клятву, и ты выполнишь ее.
Какое-то время Мурта колебался, потом молча кивнул.
Джейми понизил голос, но не до шепота. Сложив вместе три пальца правой руки, он прижал их к эфесу шпаги.
— Я поручаю тебе, во исполнение клятвы, данной мне и моей матери, найти этих людей. Выследи их и, когда найдешь, отомсти за честь моей жены и за поруганную невинность Мэри Хоукинс.
Он замолчал и убрал руку со шпаги. Шотландец поднял ее, держа прямо за лезвие. Внезапно, заметив мое присутствие, он поклонился и произнес:
— Как сказал господин, так я и сделаю. Я отомщу за вас.
Я провела языком по пересохшим губам, не зная, что сказать. Ответ, похоже, был не нужен. Мурта поднес шпагу к губам и поцеловал ее. Затем решительно выпрямился и вложил ее в ножны.
Пока мы переодевались, уже совсем рассвело. Из кухни принесли завтрак.
— Хотелось бы знать, — сказала я, наливая в чашку шоколад, — кто такая, черт побери, эта Белая Дама?
— Белая Дама?
Магнус, склонившийся за моим плечом с корзинкой горячего хлеба, выпрямился так резко, что одна булочка выпала из корзины. Я подняла ее и оглянулась на дворецкого. Он выглядел потрясенным.
— Да, именно, — сказала я. — Вы слышали это имя, Магнус?
— Да, миледи, — ответил старик. — Белая Дама — это колдунья.
— Колдунья? — удивленно переспросила я.
Магнус пожал плечами, не глядя на меня, и с преувеличенным старанием стал накрывать булочки салфеткой.
— Белая Дама, — пробормотал он, — говорят, она мудрая женщина, целительница. А еще… ее взгляд пронзает человека насквозь и может испепелить его душу, если увидит в ней дьявола.
Он затряс головой, повернулся и поспешно удалился в кухню. Я видела со спины, как подпрыгивает его локоть. Очевидно, он крестился на ходу.
— Господи Иисусе. — Я повернулась к Джейми. — Ты когда-нибудь слышал о Белой Даме?
— Кто, я? Слышал разные истории.
Джейми склонился над чашкой с шоколадом. Его глаза прикрывали густые ресницы, но слишком яркий румянец на щеках был вызван явно не горячим паром из чашки.
Я откинулась на спинку стула, скрестила на груди руки и внимательно посмотрела на него:
— Ах, слышал? И не удивишься, если узнаешь, что бандиты, которые напали на нас с Мэри прошлой ночью, называли меня Белой Дамой?
— Правда?
Он встревоженно посмотрел на меня. Я кивнула:
— Они только глянули на меня при свете, закричали: «Белая Дама!» — и бросились врассыпную, как от чумы.
Джейми перевел дыхание. Краска сошла с его лица, и оно стало белым, как тарелка китайского фарфора на столе перед ним.
— Боже милостивый, — забормотал он себе под нос. — Боже… милостивый…
Я перегнулась через стол и взяла чашку у него из рук.
— Расскажи мне, пожалуйста, что ты знаешь о Белой Даме, — попросила я.
— Ну… — Он поднял на меня робкий взгляд. — Просто я как-то сказал Гленгарри, что ты Белая Дама.
— Что ты сказал Гленгарри?
Я поперхнулась кусочком булки, который только что откусила.
Джейми похлопал меня по спине.
— Это были Гленгарри и Кастеллоти… Что было, то было, — оправдывался он. — Я имею в виду, что они не ограничиваются только игрой в карты и в кости. Они находили забавным, что я сохраняю верность жене. Они говорили… Ну, они много чего говорили, и я… мне это надоело.
Он смотрел в сторону. Кончики ушей горели.
— Мм…
Я отпила чаю. Я знала, как хорошо у Кастеллоти подвешен язык. Представляю, как они довели Джейми.
Он осушил свою чашку одним глотком и принялся внимательно рассматривать ее, избегая встречаться со мной взглядом.
— Не мог же я просто уйти от них, — сказал он. — Мне нужно было весь вечер оставаться с его высочеством. Я не мог допустить, чтобы он думал, что я не настоящий мужчина.
— Так ты сказал им, что я Белая Дама? — Я едва не прыснула со смеху. — И если ты будешь развлекаться с другими женщинами, я сделаю так, что все твои мужские достоинства отсохнут?
— Примерно так…
— Боже мой, и они поверили в это?
Я старалась сдержаться, но чувствовала, что лицо мое горит не меньше, чем у Джейми. Уголок его рта дрогнул.
— Я это сказал очень убедительно, поклялся жизнями их матерей.
— А сколько вы все перед этим выпили?
— О, довольно много. Я продержался до четвертой бутылки.
Я не выдержала и захохотала.
— О, Джейми! Ты мой дорогой!
Я перегнулась через стол и поцеловала его в щеку.
— Ты знаешь, — смущенно сказал он, намазывая маслом кусок хлеба, — это было первое, что пришло в голову. И они перестали подсовывать мне проституток.
— Хорошо.
Я взяла бутерброд у него из рук, намазала его медом и вернула.
