— Я никак не могу тебя осуждать, — заключила я, — так как в дополнение к твоей верности эта выдумка, похоже, спасла меня от изнасилования.
— Слава богу. — И он взял меня за руку. — Если бы что-нибудь с тобой случилось, англичаночка, я бы…
— Да, — перебила я его, — но если человек, который на нас напал, знал, что я — Белая Дама…
— Да, англичаночка. — Он кивнул. — Это никак не могли быть ни Гленгарри, ни Кастеллоти, потому что они находились со мной в доме, когда на вас напали и Фергюс прибежал за помощью. Но это должен быть кто-то, кому они рассказали.
Я не смогла сдержать дрожь, вспомнив человека в маске и его издевательский голос. Джейми со вздохом выпустил мою руку.
— Это значит, что мне необходимо пойти к Гленгарри и узнать, скольких людей он посвятил в тайны моей супружеской жизни. — Он досадливо провел по волосам. — А затем я должен связаться с его высочеством и узнать, что, черт побери, это за соглашение с графом Сен-Жерменом.
— Я тоже так думаю, — задумчиво проговорила я. — Хотя Гленгарри такой человек, что об этом наверняка знает уже половина Парижа. Мне тоже надо кое-кого повидать сегодня.
— Да? И кого же ты собираешься повидать, англичаночка? — спросил он, сузив глаза.
Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, — очень уж сложна была задача, которую я перед собою поставила.
— Во-первых, мэтра Раймона, а во-вторых, Мэри Хоукинс.
— Может быть, лаванда подойдет? — Раймон поднялся на цыпочки, чтобы достать баночку с полки. — Принимать не надо, запах действует расслабляюще, успокаивает нервы.
— Зависит от того, чьи это нервы, — возразила я, вспомнив, как реагирует Джейми на запах лаванды — любимый запах Джека Рэндолла. Действие этой травы на Джейми никак нельзя назвать успокаивающим. — В данном случае может помочь. По крайней мере, вреда не принесет.
— Не принесет вреда… — задумчиво повторил он мои слова. — Очень разумный принцип.
— Это первые строки клятвы Гиппократа, — сказала я, наблюдая, как он роется в ящиках и корзинках. — Клятвы, которую дают врачи: «Главное — не навреди».
— Да? И вы давали такую клятву, мадонна? — Его лягушачьи глазки сверкнули поверх высокого прилавка.
Мои щеки вспыхнули под этим немигающим взглядом.
— В общем-то, нет. Я не настоящий врач. Пока еще нет.
Я не могла объяснить, почему я добавила это «пока».
— Нет? Однако вы хотите сделать то, что «настоящий» врач никогда бы и не пытался, зная, что вернуть утраченную девственность невозможно.
Он не скрывал иронии.
— Вы так думаете? — сухо возразила я.
Фергюс успел мне кое-что рассказать о том, что творится в доме у мадам Элизы.
— А как же быть с поросячьими мочевыми пузырями, наполненными куриной кровью, а? Или вы считаете, что такие вещи в компетенции аптекаря, а не врача?
Тяжелая складка на безбровом лице поползла вверх, это означало, что сентенция моя его позабавила.
— А кому от этого плохо, мадонна? Ясное дело, не продавцу. Да и не покупателю — он получит за свои деньги больше удовольствия, чем реального товара. Даже сама девственность не пострадает! Вполне морально и в духе Гиппократа, в таком деле любому врачу будет приятно принять участие.
Я рассмеялась.
— Думаю, вы знаете довольно много таких врачей. Я подниму этот вопрос на следующем медицинском совете. Оставим в стороне чудеса. Что можно сделать в данном конкретном случае?
Он достал прозрачную коробочку и положил в нее горсть хорошо высушенных измельченных листьев. От маленькой серо-зеленой кучки травинок распространился острый приятный запах.
— Это сарацинский рецепт. Помогает при кожном зуде, плохо заживающих ранах и применяется для лечения половых органов. Пригодится, я думаю!
— Да. В виде настоя или отвара?
— Настоя. В теплом виде.
Он повернулся к другой полке и достал одну из больших белых фарфоровых банок. На ней была надпись: «Хелидониум».
— А это снотворное, — объяснил он. Тонкие губы растянулись в улыбке. — Я думаю, настойку опиумного мака лучше не применять. На этого пациента она оказывает непредсказуемое действие.
— Уже слышали? — вздохнула я, хотя надежды на то, что слухи до него не дойдут, было мало.
Я знала, что, кроме всего прочего, он торговал информацией и его маленькая лавка была местом, куда стекались слухи из дюжин источников — от уличных продавцов до придворных из королевских покоев.
— Из трех независимых источников, — ответил Раймон.
Он выглянул в окно, вытянув шею, чтобы увидеть огромные часы на стене соседнего здания.
— Почти два. Думаю, до наступления темноты я услышу еще несколько версий о событиях в вашем доме.
Он приоткрыл свой большой бесформенный рот и захихикал.
— Особенно мне понравилась версия, по которой ваш муж вызвал генерала д’Арбанвилля на дуэль, пока вы деловито предлагали графу насладиться бесчувственным телом девушки в обмен на отказ от намерения вызвать королевских гвардейцев.
— Ммфм… — Я невольно скопировала шотландскую манеру. — А вы не хотите узнать, что произошло на самом деле?
Настойка, которую он наливал в пузырек, заискрилась в солнечных лучах, подобно светлому янтарю.
