— Видите ли, — медленно заговорил он, словно бы тщательно подбирая слова, — я был бы счастлив проявить милосердие, но…
Я затаила дыхание в ожидании ответа, а его пальцы крепче сжали мою руку.
— Существуют некоторые обстоятельства…
— Обстоятельства? — переспросила я упавшим голосом.
Он пристально взглянул на меня и кивнул. Его пальцы продолжали поглаживать мою руку.
— Англичанин, который имел неосторожность вызвать гнев милорда Брох-Туараха… Словом, он находился в услужении у одного важного господина, принадлежащего к английской знати.
Сандрингем. При упоминании о нем у меня сжалось сердце.
— Этот знатный господин… скажем так… ведет важные переговоры, что предполагает определенный статус для него? — позволила я себе спросить.
Тонкие губы скривились в улыбке.
— Этого высокопоставленного господина заинтересовало, что послужило поводом к дуэли вашего мужа с английским капитаном Рэндоллом. Боюсь, он потребует, чтобы ваш муж был наказан по всей строгости закона.
«Мерзавец, — подумала я. — После того как Джейми отказался решить дело миром и настоял на дуэли, лучший способ выкрутиться из щекотливого положения — засадить Джейми в Бастилию на несколько лет. Надежно и недорого. Способ, достойный герцога».
Между тем дыхание короля становилось все более взволнованным, и это позволяло надеяться, что не все еще потеряно. Если он не собирался выполнить мою просьбу, вряд ли он мог надеяться, что я лягу с ним в постель.
Я предприняла еще одну попытку.
— Разве ваше величество находится в подчинении у англичан? — наивно спросила я.
Глаза короля широко открылись от неожиданности. Но он тут же криво улыбнулся, видимо разгадав мою тактику. Все же я коснулась его больного места. Я заметила, как он едва заметно передернул плечами, возвращая себе уверенность в собственной власти, будто сползшую мантию.
— Нет, мадам, — сухо произнес он. — Но, принимая во внимание некоторые обстоятельства…
Тяжелые веки на мгновение скрыли глаза, но он не отпустил моей руки.
— Я слышал, ваш муж проявляет участие к делам моего кузена.
— Ваше величество хорошо информированы, — вежливо заметила я. — Но коль скоро это так, да будет вам известно, что мой муж не поддерживает притязаний Стюартов на шотландский трон.
Я была уверена, что именно это он и хотел услышать. Потому что он улыбнулся, поднес мою руку к губам и поцеловал.
— Правда? — спросил он. — А я слышал… весьма противоречивые истории о вашем муже.
Я глубоко вздохнула и едва удержалась, чтобы не выдернуть руку.
— Все эти слухи связаны с бизнесом. — Я старалась говорить как можно естественнее. — Кузен моего мужа Джаред Фрэзер — общепризнанный якобит. Мой муж не может всенародно объявить о своих истинных взглядах, так как связан с Джаредом деловыми узами.
Заметив, что тень сомнения, появившаяся было на лице короля, начинает исчезать, я воодушевилась и продолжала более уверенным тоном:
— Спросите месье Дюверни. Он хорошо осведомлен об истинных симпатиях моего мужа.
— Я уже спрашивал.
Людовик выдержал долгую паузу, рассматривая свои толстые, короткие пальцы, выписывающие узоры на моей ладони.
— Какая белоснежная, — бормотал он. — Какая прекрасная. Мне кажется, что я вижу, как кровь бежит под этой нежной кожей.
Наконец он отпустил мою руку и стал разглядывать меня оценивающим оком. Я отлично умею читать по лицу, но лицо короля Людовика в эту минуту было совершенно непроницаемым. И неудивительно — ведь он стал королем в возрасте пяти лет. Привычка прятать свои чувства стала неотъемлемым свойством его натуры, таким же обязательным, как бурбонский нос или сонные карие глаза. Эта мысль пробудила другие, и у меня засосало под ложечкой. Ведь он король. Парижане не будут восставать еще лет сорок или около того, и все это время он будет пользоваться во Франции абсолютной властью. Одного его слова достаточно, чтобы казнить Джейми или — помиловать. Он может и со мной поступить как угодно. Один кивок его головы — и сундуки с золотом Франции откроются, чтобы вознести Карла Стюарта на трон Шотландии.
Он король и волен поступать, как ему заблагорассудится. Я следила за выражением темных глаз, в которых читалось тягостное раздумье, и с волнением и страхом ждала, какое решение он примет.
— Послушайте меня, моя дорогая мадам, если я выполню вашу просьбу и освобожу вашего мужа…
Он снова окунулся в задумчивость.
— Я слушаю…
— Ему придется покинуть Францию, — сказал Луи, предостерегающе подняв одну бровь. — Только при этом условии он может быть освобожден.
Сердце мое сильно забилось, и я чуть не разразилась слезами. Так вот чего они хотят — выдворить Джейми из Франции.
— Но… ведь он изгнан из Шотландии.
— Полагаю, — продолжал король, — что этот вопрос удастся как-нибудь решить.
Я помедлила, но у меня не было выбора, и я согласилась.
— Вот и прекрасно, — кивнул король с довольным видом.
Затем его взгляд снова обратился ко мне, задержавшись на лице, скользнул вниз по шее, груди…
— Я желал бы в ответ попросить вас об одной услуге, мадам, — мягко произнес он.
На секунду наши глаза встретились, и я кивнула:
— Я в полном распоряжении вашего величества.
