Я узнала в нем Рэбби, Макнаба-младшего, а женщина, несомненно, была его мать — Мэри. Суматоха и ржание лошадей, узлы и перины не давали возможности поговорить, но я улучила момент, чтобы как следует поздороваться с Дженни. От нее пахло медом и корицей, чистой испариной от напряжения и неповторимым ароматом материнского молока. Мы крепко обнялись, воскрешая в памяти то тревожное прощание на опушке темного леса, когда я отправлялась на поиски Джейми, а она возвращалась к новорожденной дочери.
— Как маленькая Мэгги? — спросила я, оторвавшись от нее.
Дженни ухмыльнулась, не в силах скрыть свою гордость.
— Только что начала ходить, а уже терроризирует весь дом. — Она оглянулась на пустынную дорогу. — Вы встретили Айена?
— Да. Джейми, Мурта и Фергюс отправились с ним искать овец.
— Пусть лучше мочит их, чем нас, — сказала Дженни, указывая на небо. — Дождь начнется с минуты на минуту. Пусть Рэбби отведет лошадей в конюшню, а ты помоги мне, пожалуйста, с матрасами, иначе сегодня будем спать на мокрых.
Мы развили бурную деятельность и, когда пошел дождь, сидели в гостиной, развязывая пакеты, привезенные из Франции, одновременно любуясь маленькой Мэгги, ее голубыми глазками и пушистыми волосиками. Ее старший брат, Джейми, был уже четырехлетним крепышом. Искренне восхищаясь малышами и наблюдая, как Дженни время от времени ласково касается рукой их круглых головок, я невольно испытывала приступы острой боли.
— Ты что-то сказала о Фергюсе, кто это? — спросила Дженни.
— Фергюс? — Я запнулась, не зная, как отрекомендовать его: для карманного вора вряд ли найдется работа на ферме. — Джейми взял его под свою опеку.
— Да? — Дженни призадумалась, а потом объявила свое решение: — Ну, тогда, думаю, он может спать на конюшне.
Она взглянула на окно, которое заливали потоки дождя, и продолжила:
— Надеюсь, они недолго будут искать овец. Я приготовила вкусный обед, и мне не хочется, чтобы он перестаивал.
Вскоре действительно стемнело, и Мэри Макнаб накрыла на стол. Она была маленькой, хрупкой женщиной с темно-каштановыми волосами и настороженным взглядом. Тревожное выражение на ее лице тут же сменилось улыбкой, когда Рэбби вернулся из конюшни и направился на кухню, сердито вопрошая, когда же будет обед.
— Когда вернутся мужчины, милый. Ты же знаешь. А сейчас пойди и умойся.
Когда же мужчины вернулись, стало ясно, что они больше нуждаются в мытье, чем Рэбби. Продрогшие, насквозь промокшие, в грязи по колено, они медленно вошли в гостиную. Айен стащил с себя плед и повесил его сушиться у камина. У жаркого огня от пледа тут же повалил пар. Фергюс, ошеломленный первым знакомством с фермерской жизнью, просто сел там, где стоял, и бессмысленно уставился в пол.
Дженни взглянула на брата, которого не видела почти год. Оглядев его с головы, мокрой от дождя, и до ног, заляпанных грязью, она указала рукой на дверь.
— Выйди и сними обувь, — твердым голосом приказала она. — И если тебе придется побывать в поле, не забудь помочиться на дверной косяк при возращении. Таким образом отвадишь от дома привидения, — пояснила она мне тихо, бросив быстрый взгляд на дверь, за которой только что скрылась Мэри Макнаб.
Джейми, который успел повалиться в кресло, открыл один глаз и бросил на сестру хмурый взгляд:
— Я высадился на берегу Шотландии чуть живой, четырехдневные скитания в пути основательно подорвали мои силы, я уже готов переступить порог дома, чтобы промочить горло, но тут мне велят отправиться на поиски каких-то овец и обшарить все окрестности, утопая по колено в грязи… И вот, когда я наконец здесь, ты заставляешь меня снова отправиться на холод — писать на дверной косяк. Ха!
И он опять закрыл глаза, сложил руки на груди и уселся поудобнее в кресло, всем своим видом демонстрируя протест против такого обращения.
— Джейми, дорогой, — сладким голосом пропела сестра, — ты хочешь есть или мне отдать твой обед собакам?
Какое-то время Джейми сидел неподвижно, прикрыв глаза. Затем, присвистнув, покорно поднялся на ноги. Он шутливо толкнул плечом Айена, и они отправились за дверь следом за Муртой, который был уже на улице. Проходя мимо сонного Фергюса, Джейми схватил его за руку, поднял на ноги и потащил за собой.
— Добро пожаловать домой, — угрюмо сказал Джейми и, бросив тоскливый взгляд на очаг и виски, снова нырнул в ночную темень.
После отнюдь не триумфального возращения в Лаллиброх вскоре все благополучно устроилось. Джейми с головой окунулся в хозяйственные дела, будто никуда и не уезжал. Я тоже легко адаптировалась к фермерскому быту. Была ранняя осень, частые дожди чередовались с теплыми, солнечными днями, от которых становилось светло на душе.
