— Ангус, налей, пожалуйста, капельку бренди миссис Клэр. Боюсь, что она слишком потрясена встречей со мной.
Это было очень кстати. Я опустилась в кресло и взяла хрустальный бокал, протянутый мне Ангусом Мором.
Ни голос, ни глаза Колума Маккензи нисколько не изменились. Это были все те же глаза и тот же голос человека, возглавлявшего клан Маккензи в течение вот уже тридцати лет, несмотря на болезнь, которая поразила его в ранней юности. За то время, что мы не виделись, болезнь сильно его состарила: некогда черные волосы заметно поседели; лицо изрезали глубокие морщины; щеки опали, резко обозначив скулы. Даже широкая грудь как-то ввалилась, плечи поникли.
Он держал в руке бокал, наполовину наполненный янтарной жидкостью, в которой отражался блеск пылающего камина. Превозмогая боль, Колум сел и поднял бокал с ироничной торжественностью.
— Вы прекрасно выглядите… племянница.
Краем глаза я заметила, что у Карла отвисла челюсть.
— Чего нельзя сказать о вас, — резко произнесла я.
Он бесстрастно взглянул на свои скрюченные ноги. Через сто с лишним лет эту болезнь назовут в честь великого страдальца, знаменитого художника, «синдромом Тулуз-Лотрека».
— Вы видели меня два года назад. Именно тогда миссис Дункан предсказала, что я проживу от силы два года.
Я глотнула немножечко бренди. Это был один из лучших сортов. В глазах Карла мелькнуло любопытство.
— Я не думала, что вы можете принимать всерьез предсказания ведьмы.
На красиво очерченных губах Колума появилась улыбка. Он был красив, так же как и его брат Дугал, но сейчас былая красота померкла, однако, когда он снова поднял глаза, в них светилось мужество, пересиливающее слабость тела.
— О, нет, разумеется, не ведьма. У меня сложилось впечатление, что она скорее была целительницей, нежели колдуньей. И я не встречал более проницательной женщины, чем Джейлис Дункан. За одним исключением.
И он грациозно склонил голову в мою сторону, поясняя свои слова.
— Спасибо, — сказала я.
Колум перевел взгляд на Карла, с изумлением внимавшего нашей беседе.
— Я сердечно благодарю вас, ваше высочество, за предоставленную мне возможность встретиться в вашем замке с миссис Фрэзер, — с легким поклоном произнес он.
Его слова были обычными, но тон, которым они произнесены, — жестким. Карл, непривычный к подобному тону, вспыхнул и нахмурился. Но тут же взял себя в руки, поклонился и резко повернулся на каблуках.
— Страж нам тоже не нужен, — произнесла я ему вслед.
Карл пожал плечами, и шея под хвостиком парика сделалась пунцово-красной, но он тем не менее подал знак стражнику, и тот, удивленно взглянув на меня, последовал за Карлом.
— Хм, — усмехнулся Колум, бросив неодобрительный взгляд в сторону двери, и сосредоточил внимание на мне. — Я попросил о встрече с вами, потому что хотел извиниться, — без всяких предисловий заявил он.
— Извиниться? — переспросила я, стараясь вложить как можно больше сарказма в одно-единственное слово. — За то, полагаю, что пытались сжечь меня на костре за колдовство?
Он улыбнулся, нимало не смутившись.
— Думаю, что все это не совсем так… — начал он.
— Не совсем так? Меня арестовали и бросили в яму для воров без еды и воды, выставили полуголой и предали порке перед всеми жителями Крэйнсмуира… — Я перевела дух и продолжала уже более спокойным тоном: — Да, то, что вы сейчас говорите, в самом деле не вполне отвечает действительности.
Улыбка исчезла с его лица.
— Прошу прощения за неудачное высказывание. У меня не было ни малейшего желания обидеть вас.
Я посмотрела ему прямо в глаза, но не заметила в них и тени насмешки.
— Конечно, — снова, глубоко вздохнув, произнесла я. — Более того, вы собираетесь сообщить мне, что у вас также не было намерения арестовывать меня за колдовство.
В его глазах появилась настороженность.
— Вы знали об этом?
— Так сказала мне Джейлис. Когда мы сидели вместе с ней в яме. Она сказала, что вы хотели разделаться с ней. Я попала туда случайно.
— Да, это так. — Его лицо вдруг обрело усталый вид. — Если бы вы находились в замке, я мог бы защитить вас. Какого черта вас понесло в деревню?
— Мне сообщили, что Джейлис Дункан больна и просит меня прийти, — коротко ответила я.
— А… — мягко произнес он. — Вам сказали. Но кто, смею вас спросить?
— Лаогера.
Даже сейчас я не могла сдержать ярости при упоминании этого имени. Лаогера не только страшно ревновала меня к Джейми, но и всячески пыталась меня погубить. Неизбывная злоба таилась в душе этой шестнадцатилетней девушки. И даже сейчас наряду с гневом я почувствовала удовлетворение.
«Он мой, — подумала я. — Мой. И ты никогда не заберешь его у меня. Никогда».
— Так… — медленно произнес Колум, задумчиво глядя на мое вспыхнувшее лицо. — Скажите, — продолжал он, вздернув одну бровь, — если извинения вам недостаточно, может, вы прибегнете к мести?
— К мести?
Должно быть, у меня был испуганный вид, потому что он опять слегка улыбнулся, но невесело.
