— Вам не нужно употреблять так много бренди. Скорее, вам поможет небольшая доза настойки опиума, — сказала я, перебирая свои многочисленные бутылочки. — У меня здесь…
— Я звал вас не для этого, — перебил он меня на полуслове.
Он мог скрывать свои мысли, но мог также и высказывать их, когда считал нужным.
— Мне не составит труда достать опиум. Думаю, что в городе всегда найдется аптекарь, продающий его, или маковый сироп, или даже неразбавленный опиум для такого случая.
Я закрыла крышку своего саквояжа и сидела, положив на него руки. Итак, он не желал временного забытья в состоянии опийного опьянения, пренебрегая обязанностями главы клана. Но если ему не требуется временное забвение, зачем я ему понадобилась? Или он желает вечного забвения? Я знала Колума Маккензи. Его ясный безжалостный ум, в недрах которого созрел план устранения Джейлис Дункан, способен не пощадить и себя самого.
Теперь мне все стало ясно. Он явился сюда, чтобы встретиться с Карлом Стюартом и окончательно решить, будут ли Маккензи Леоха участвовать в восстании якобитов под предводительством принца. И если будут, то возглавит их Дугал. И тогда…
— Я всегда считала, что самоубийство — смертный грех, — сказала я.
— Мне тоже так кажется, — заметил он с невозмутимым видом. — Грех гордыни — по меньшей мере. Я бы выбрал себе чистую смерть и в удобное для себя время. Однако думаю, что мне недолго придется страдать от такого греха, ведь где-то в возрасте девятнадцати лет я перестал верить в существование Бога.
В комнате было тихо. Лишь слышалось потрескивание огня и приглушенные звуки шутливой потасовки внизу. Я слышала его медленное, глубокое дыхание.
— Почему вы обращаетесь ко мне? — спросила я. — Вы правы, опиум можно достать где угодно, были бы деньги. А у вас они есть. И вы прекрасно знаете, что слишком большая доза может убить. И это будет легкая смерть.
— Слишком легкая. — Он покачал головой. — Меня мало что интересует в жизни. Но до самой смерти я хочу сохранить разум. Что же касается легкости смерти…
Он слегка повернулся на диване, не скрывая того, что испытывает при этом неудобство.
— Сейчас я обрету ее.
Он кивнул на мой саквояж.
— Вы делились с миссис Дункан своими познаниями в медицине. Я подумал, что вы, возможно, знаете, чем воспользовалась она, чтобы убить своего мужа. Это получилось быстро и надежно, — устало заключил он.
— Согласно решению суда, она использовала для этого колдовство.
«Суда, который приговорил ее к смерти в соответствии с вашим желанием», — мысленно добавила я.
— Или вы не верите в колдовство? — спросила я.
Он засмеялся чистым, беззаботным смехом.
— Человек, который не верит в Бога, вряд ли поверит в существование Сатаны.
Я все еще медлила, но он обладал способностью беспощадно судить о людях, как и о себе самом. Прежде чем попросить меня об одолжении, он попросил у меня прощения и понял, что я умею ценить справедливость и могу прощать. И это, как он считал, правильно. Я открыла свой саквояж и вытащила маленький пузыречек цианида, который держала, чтобы травить крыс.
— Благодарю вас, миссис Клэр, — сказал он, снова переходя на официальный тон, хотя глаза продолжали улыбаться. — Если бы даже мой племянник не доказал вашу невиновность в Крэйнсмуире, я все равно не поверил бы, что вы ведьма. Я до сих пор не могу понять, кто вы и откуда взялись, но то, что вы не ведьма, в этом я уверен твердо.
Он помолчал, вздернув одну бровь, и продолжил:
— Я не думаю, что вы склонны мне объяснять, кто вы есть на самом деле.
Я минуту колебалась. Человек, который не верит ни в Бога, ни в черта, вряд ли поверит моему рассказу. Поэтому я слегка пожала ему руку и сказала:
— Считайте меня ведьмой. Это ближе всего к истине.
На следующее утро по дороге на внутренний двор я встретила на лестнице лорда Балмерино.
— О, миссис Фрэзер! — радостно приветствовал он меня. — Я как раз вас ищу.
Я улыбнулась ему. Всегда веселый, жизнерадостный, он был одной из светлых личностей в Холируде.
— Надеюсь, вас не беспокоит дизентерия, лихорадка или оспа? — сказала я в ответ. — Не может ли это подождать немного? Мой муж и его дядя устроили турнир на шотландских палашах в честь дона Франсиско де ла Каэтано.
— Правда? Должен сказать, что я и сам с радостью посмотрел бы его. Мне нравится видеть мужественных людей с мечом в руках. Я отношусь с одобрением ко всему, что доставляет удовольствие испанцам.
— И я тоже.
Считая, что разносить корреспонденцию его высочества внутри Холируда слишком опасно для Фергюса, Джейми теперь располагал только информацией, которую получал непосредственно от Карла, а ее было немало. Карл считал Джейми одним из своих ближайших друзей. Мой муж был, наверное, единственным из всех шотландских военачальников, удостоившихся такой чести.
