— А потом случилась еще одна поразительная вещь. Упомянутый мной разговор с племянником состоялся в кабинете Вестингауза. Племянник ушел, а через час помощник Вестингауза постучался в кабинет, чтобы напомнить своему шефу, что тому пора читать лекцию. Кабинет был закрыт изнутри, его хозяин не отзывался. Вызвали слесаря, вскрыли дверь и… нашли Григория Генриховича мертвым. Как и Гилевич, он был убит стрелой. Причем дверь, как я уже сказал, была заперта изнутри…
— А окно?
— Окно тоже было закрыто.
— Удивительная история!
— Еще какая!
— А что с картой?
— А карта пропала. Кабинет тщательно обыскали, но не нашли ни ее, ни конверта, в котором она лежала.
— Может, ее унес племянник?
— Так он сам и рассказал о карте! И настоял на том, чтобы обыскали кабинет, потому что считал, что карта чрезвычайно важна. Если бы хотел ее присвоить, он бы о ней промолчал.
— Тогда, может быть, никакой карты и не было?
— Скорее всего, так и есть. Но разговоры все равно пошли, и возникла легенда, что карта спрятана в кабинете. С тех пор кто только ни искал ее там — и все безуспешно. И вот теперь…
Венедиктов мрачно замолчал, глядя в землю перед собой.
— Что вы хотели сказать? — допытывалась Мария. — Выговоритесь, поделитесь со мной тем, что вас гложет!
Кирилл Николаевич быстро взглянул на нее, вздохнул.
— Я уже не знаю, кому можно верить, а кому нет. Вокруг меня происходят такие странные вещи… Вот сейчас от меня требуют, чтобы я нашел эту карту, от этого зависит жизнь женщины, которая…
— Которая была вам дорога? — предположила Мария, хотя прекрасно знала, что это не так.
— В том-то и дело, что не знаю…
— Разве так бывает?
— У меня какие-то странные провалы в памяти, иногда я помню одно, иногда — другое…
Марии стало его жалко. Она тронула Венедиктова за руку и уже хотела рассказать, что она все знает и о злобном карлике, и о фальшивой жене в малиновом пальто, но перед глазами вдруг возникло сердитое лицо Надежды, которая шевелила губами, говоря: «Ты что, рехнулась — вываливать все подряд? Он тебе не поверит, замкнется, вообще может послать подальше, и что тогда делать?»
Крути ни крути, а подруга права, пока нельзя ничего говорить.
— Могу вам предложить только одно: давайте вместе поищем карту в вашем кабинете, — предложила Мария.
— Да это бесполезно! Карту искали больше ста лет — и все впустую! Я и сам, признаюсь вам, искал ее, когда получил этот кабинет от своего предшественника. Знаете, легенды заразительны. Но я проверил каждый уголок — и ничего, никаких следов! Так что, думаю, карты просто никогда не было.
— Давайте все же попытаем счастья. Может быть, мне повезет. Говорят же, что новичкам везет.
— Ну если вы так хотите…
— Да, лучше сделать что-то, чем сидеть сложа руки.
— Вы правы. — Венедиктов вздохнул, поднялся, шагнул вперед и вдруг оглянулся на Марию. — Спасибо вам.
— За что?
— Без вас я сидел бы, печалясь и не зная, что делать. А так… мы хоть что-то попытаемся. Знаете притчу о двух лягушках?
— Кто же ее не знает! — рассмеялась Мария.
Улыбка ее красила, особенно такая, искренняя, поэтому Кирилл Николаевич в который раз подумал: «Славная женщина».
Венедиктов с Марией подошли к особняку «Геомедиума», не встретив никого по пути. Вахтерша посмотрела на них неодобрительно, но промолчала.
Они поднялись на второй этаж, Венедиктов отпер кабинет, и они вошли внутрь.
Господин Вестингауз встретил их строгим взором.
— Милости прошу, — Венедиктов обвел пространство рукой, — мой кабинет к вашим услугам. Но только еще раз предупреждаю — его обыскивали снизу доверху сотни раз, я сам это проделал неоднократно. Попробуйте и вы, хотя большого смысла я в этом не вижу.
— У меня есть хотя бы то преимущество, что я здесь впервые и мой взгляд не замылился.
— Не уверен, что это преимущество.
— Тогда я хотя бы смогу сказать, что сделала все, что могла.
— Кому?
— Да хоть самой себе!
— Ну разве что себе…
Мария встала посреди кабинета и начала рассуждать вслух:
— Вы говорите, что кабинет обыскали много раз…
— Именно так.
— Значит, если карта все же спрятана здесь, она должна находиться в таком месте, которое почему-то пропустили. Кроме того, оно должно быть легкодоступно. Ведь Вестингауз спрятал карту меньше чем за час. И в кабинете не было следов каких-то строительных работ.
— Совершенно верно.
— Так… Что же это может быть? — Мария прошла по кабинету, оглядывая стены, потолок, шкафы.
— Что здесь сохранилось со времен Вестингауза?
— Да почти все. Даже мебель. Стол — тот, за которым он работал, шкафы прежние. Книг, конечно, прибавилось, но многие из них были и при нем…
— А эти скульптурки? — Мария показала на несколько гипсовых и бронзовых бюстов античных и средневековых ученых, расставленных по шкафам.
— Тоже были в его время…
— Вон там кто стоит? — Мария ткнула в бронзового кудрявого человека с густой бородой.
— Это Аристотель, отец картографии.
— А вы можете достать этот бюст?
— Ничего нет проще…
Кирилл Николаевич выдвинул небольшой, обитый кожей табурет, приставил его к шкафу, на котором находился бюст Аристотеля.
