– Что ты сказала? – Василий, справившийся с ботинками, вынырнул из-под приборной доски и вопросительно посмотрел на супругу.
– Я говорю: интересно, куда нам идти? – быстренько переиначила свои слова Алиса.
– Решили же уже, что пойдем к подъемнику! – удивился Василий. – Поднимемся на гору, оттуда дачи должны быть видны как на ладони. Найдем двор с «Лендровером» и двинемся прямиком к нему.
Оставив машину на стоянке, Ложкины торным путем в толпе других любителей активного зимнего отдыха двинулись к подъемнику и в легких креслицах вознеслись на гору. Оттуда действительно открывался прекрасный вид на строения внизу, однако «Лендровера» супруги не увидели. Очевидно, заботливый хозяин не бросил машину в открытом дворе, а загнал в гараж. Зато востроглазая Алиса сподобилась разглядеть группу саночников на пологой горушке, идеально приспособленной для безопасного детского катания. С горушки периодически доносился самозабвенный детский визг.
– Это они! – уверенно сказал Василий. – Вчера, когда я подбрасывал к тому дому в Пионерском нашего Заю, я слышал, как верещал внутри пацан. Голос у него, как у Джельсомино. Это он визжит, точно! С мамашей на санках катается.
– С тремя мамашами сразу! – хихикнула зоркая Алиса.
Потоптавшись на горе с полчаса, они дождались, пока женщины с ребенком закончат санное катание, и проследили, на какую из трех десятков богатых дач они удалились.
– Запомни, на участке два красных кирпичных дома под зелеными крышами, – наказала мужу Алиса.
– Найдем, – без тени сомнения заверил ее супруг и зябко постучал одной ногой о другую. – Все, хватит тут торчать, спускаемся.
С горы казалось, что до дачного участка с красными коттеджами под зелеными крышами рукой подать, но на самом деле идти пришлось долго. Пеший марш-бросок непривычных к физкультуре Ложкиных сильно утомил, зато супруги согрелись. К приятным моментам относилось и то, что в ограде нужного дачного участка быстро и без труда обнаружилась калитка.
– Открытая! – обрадовался Василий. – Надо же, как по заказу! Можно подумать, нас ждали!
– Не нас, – возразила Алиса, глядя под ноги. – Смотри, как тут натоптано! Словно солдатский полк прошел!
К калитке с ближайшей горушки вела широкая, хорошо утоптанная тропа. Следы на ней были разного размера, но однотипные, округлые – валеночные.
– Действительно, полк: все отпечатки одинаковые! – удивленно заметил Василий.
– Не все, – снова возразила востроглазая Алиса.
Поперек широкой полковой тропы тянулась одинокая цепочка следов, оставленных спортивными ботинками на рифленой подошве. Ботинки притопали со стороны туркомплекса, потоптались немного под забором и ушли дальше, к небольшому островку хвойных деревьев.
– Вася, сбегай в рощицу, проверь, нет ли там кого, – распорядилась Алиса. – Нам свидетель не нужен.
– Понял, – кивнул Ложкин, послушно сходил в разведку и выяснил, что ботинки и в роще не задержались, ушли себе дальше.
– Похоже, гуляет кто-то вокруг дачного поселка, – рассудил Василий.
– Плохо, что гуляет, – сказала Алиса. – Если пойдет на второй круг, непременно нас с тобой увидит. Я в желтой куртке, ты в красной, на снегу мы заметны, как светофор в степи. Хорошо бы нам как-нибудь замаскироваться.
Она внимательно огляделась по сторонам. Спрятаться можно было разве что в рощице, но от нее до калитки было не меньше двадцати метров.
– Далековато, – с сожалением сказал Василий, проследив направление взгляда супруги и угадав ее мысли. – Боюсь, Зая нас там не учует.
– А мы для него вешки сделаем, – Алиса хитро улыбнулась, пошарила в карманах и тихо чертыхнулась: – Надо же, я забыла платочек! Васюля, у тебя есть? Отлично! Достань и порви его на ленточки.
Полоски материи, щедро смоченные парфюмерной эссенцией, привязали к заборной сетке и ветвям заснеженных кустов таким образом, чтобы получилась пунктирная линия, ведущая от дачи к рощице. С флаконом наголо охотники на кролика засели под елью, лапы которой свисали до земли, образуя подобие палатки. Прекратившийся было снегопад возобновился и усилился, еловый шатер быстро заметало снегом, так что обнаружить спрятавшихся в нем Ложкиных мог только чокнутый кролик, целеустремленно идущий на запах цветущих фиалок сквозь ночь и пургу.
11
В трезвом виде Антон Семендяев был робким, застенчивым и церемонным, как благородная девица, однако после первой же рюмки менялся до неузнаваемости. Тихая, невзрачная куколка превращалась в махаона ослепительной расцветки «пожар в джунглях», после чего манеры и поведение господина Семендяева могли снискать одобрение разве что у завзятых дебоширов, кутил и волокит N-ского гусарского полка.
