Под неумолкающий хруст и треск Дина неохотно слезла с коробки, оказавшейся при ближайшем рассмотрении большой плетеной корзиной с крышкой.
– Она трясется или это мне кажется? – глядя на раскачивающуюся и трещащую корзину, растерянно пробормотал Антон.
– Там кто-то есть! – испуганно прошептала Дина, со страху разом охладев к любовным играм.
– Отодвинься, дорогая, я посмотрю! – выпятив куриную грудь, сказал отважный Семендяев.
Посмотреть не получилось, потому что корзина упорно не желала открываться. Причины этого явления изрядно нетрезвый Семендяев не понял, а прозрачный скотч, опутавший корзину, в потемках не разглядел.
– Стой здесь, я сейчас! – велел он Дине.
Раскачиваясь, как матрос на палубе судна в штормящем море, Антон пробежался в кухню и вернулся обратно со специальными ножницами для разрезания жареной птицы.
Героически настроенный Семендяев не желал пасовать перед какой-то паршивой корзиной! Крякнув, он вскрыл крышку корзины куриным секатором и, с пистолетным треском перекусывая своим орудием ивовые прутья, старательно вырезал небольшое кривое окошко.
– Держи! – коротко сказал герой, вручая окаменевшей Дине секатор, после чего отважно и даже безрассудно сунул руку в щетинящуюся прутьями дыру.
Намозоленная чужими деньгами длань Семендяева в корзину прошла легко, а вот из нее выбираться не спешила.
– Мягкое! – с удивлением рек Антон, нащупав на дне корзины пушистую спину кролика Точилки. – И… бумажное, что ли?
Со слабым треском бумажное отделилось от мягкого, Семендяев вытащил руку из дыры и с неописуемым удивлением рассмотрел свою добычу.
– Что это? – простодушно изумился он.
– Это памперс, – взглянув на мягкий ком, машинально ответила Дина. Она была очень хорошо знакома с данным предметом младенческой гигиены благодаря наличию младшей сестренки. – Судя по виду, он использованный!
– Да? – продолжал недоверчиво удивляться неискушенный Семендяев. – А… кто его использовал?
Тут кролик Точилка в высоком прыжке прянул вверх и бесславно застрял в дыре, явив миру только ушастую голову и передние лапы. Задние конечности кролика яростно скребли внутренние стенки корзины.
– Ба, да это заяц! – страшно обрадовался Семендяев, уже успевший вообразить себе ужасную картину: младенца-подкидыша, сиротеющего на дне бельевой корзины.
Особенно напугала его ненормальная мохнатость предполагаемого дитяти. Такую мягкую шерстистую спину мог иметь разве что потомок снежного человека. С учетом того, что снега вокруг было много, вероятность присутствия поблизости снежных людей не исключалась, только представлялось маловероятным, что йети пользуются памперсами. Увидев кролика, фантазер Семендяев неудержимо возрадовался:
– Обожаю зайцев!
Он порывисто выдернул кролика наружу и от полноты чувств начал его тискать и громко, с голодным чавканьем целовать в уши.
– Точно, он зоофил! – утвердившись в своих худших предположениях, прошептала Дина.
В этот момент Антон Семендяев, к которому одновременно с душевным спокойствием вернулось желание плотских утех, сделал попытку направить приостановленный процесс межполового общения в прежнее русло. Он, как ему показалось, тактично начал издалека: подмигнул девушке и игриво сказал:
– Между прочим, белый заяц – символ журнала «Плейбой»! Он та-акой эротичный! И по этим самым делам вне конкуренции!
Безошибочно догадавшись, какие именно дела имеет в виду раскрасневшийся Семендяев, Дина слегка попятилась и глупо спросила:
– Вы что… и с зайцами это самое делаете?
– Ха! – ухарски хохотнул сексуально озабоченный кассир, вспомнив, как он однажды принимал крупный денежный вклад в белорусских «зайчиках». – Знали бы вы, сколько их через меня прошло! Тыщи!
– Маньяк! – вскричала Дина, в порыве естественного человеческого негодования временно забыв цель своей жизни.
В этот момент ей казалось, что какой-нибудь мелкий банковский служащий с нормальной ориентацией предпочтительнее миллионера-извращенца. То есть трезвый Антон Семендяев имел реальные шансы на успех!
Увы, он этого не понял, да и Дина о своих мыслях не распространялась. Она уронила секатор на ногу «маньяка», вырвала из лап Семендяева несчастного кролика, выскочила из кладовки, вихрем пронеслась по коридору и вылетела из дома во двор, громко хлопнув дверью.
– Бедненький маленький зайка! – причитала добрая девушка, быстро перебирая босыми ногами по заснеженной тропинке к сауне. – Злой дядька миллионер хотел тебя обидеть, но я тебя спасу, ты не будешь новой жертвой его грязных домогательств, не волнуйся!
Кролик, однако, волновался, и чем дальше, тем сильнее. Слабый аромат цветущих фиалок, распространяющийся в воздухе вопреки снегопаду, достиг ноздрей Точилки. Кролик бешено забился и, оцарапав голую руку Дины коготками, вырвался из девичьих объятий.
– Стой! Куда? – крикнула Дина.
Неблагодарное животное, сверкая пятками, беззвучно кануло во тьму и растворилось в ночи.
– Да пошел ты! – обиделась она. – Надо же, одни психи кругом…
Потерянно постояв в сугробе, девушка зябко передернулась, стряхнула с себя снег и поспешила присоединиться к теплой компании в жаркой сауне.
