– Ну, я вызвал, – чистосердечно признался муж. – А что? Свой человек в этой ментовской тусовке нам явно не повредит. Разве не ясно? Сейчас начнется разбор полетов, и опера станут трясти нас, как плодоносящие груши.
– Так ведь Лазарчук будет трясти нас активнее всех и вытрясет всю душу! – напомнила я.
– Конечно, но к Серегиной манере вести разыскную работу нам не привыкать, – Ирка неожиданно встала на сторону Коляна. – Зато Лазарчук по старой дружбе не даст нас в обиду всем другим.
– Обидит сам, один за всех! – пробурчала я, уже сдаваясь.
Мне своевременно пришло в голову, что в приезде Сереги на личном автомобиле есть еще один плюс: теперь нам будет на чем вернуться в город. Оба джипа, на которых не в добрый час прибыла на дачу вся наша компания, трагическим образом остались без водителей, так что с отъездом возникала проблема. Я поделилась этой мыслью с подругой и мужем, и Колян забеспокоился:
– Покойников, наверное, специальный милицейский транспорт заберет, а вот оставшиеся семь человек, похоже, будут претендовать на четыре свободных места в Серегиной машине! Не многовато ли получается пассажиров?
– Я могу сесть за руль джипа! – предложила я, повеселев при мысли об увлекательной поездке на роскошном внедорожнике по горному серпантину. – Только пассажиров не возьму, мало ли что…
– Ты уж тогда и джип не бери, мало ли что! – съязвила Ирка.
– Слушайте, девочки, а не маловато ли вы приготовили сосисок? – несколько не в тему спросил Колян, критично оглядев невысокий штабель сосисочных брикетов. – Народу-то заметно прибавилось! Нас семеро, Анатолий, двое охранников, трое оперов и еще Лазарчук, который ест за троих!
Подсчитав, что накормить нужно четырнадцать человек, Ирка полезла в холодильник и нарастила сосисочную башню еще на вершок. А я нагребла в тазик еще сырой картошки, посмотрела на курган из корнеплодов и вздохнула:
– Ирусик, боюсь, что нам с тобой с таким объемом работ не справиться!
Я с намеком посмотрела на Коляна, безмолвно приглашая его занять место на линии кухонного фронта, но муж прикинулся, будто не понял моего говорящего взгляда, и сказал:
– Я думаю, Масяню лучше увести подальше от всей этой нездоровой суеты, правильно? Пойдем-ка мы с ним на прогулку.
– Тоже верно, – я снова вздохнула и с удвоенной энергией взялась за картошку.
Колян посадил ребенка на санки и повез кататься с детской горушки. Я дала им с собой сухой паек в виде пачки печенья и большого пакета чипсов, а Ирка еще добавила плитку шоколада из собственных запасов. Проезжая на салазках мимо группы оперативных работников, Масяня приветствовал вновь прибывших широким взмахом руки и вежливыми словами:
– Добрый день, пираты!
«Пираты» обращению заметно удивились и ответствовали нестройно, без энтузиазма. Наверное, день, посвященный выезду на место двойного убийства, не казался им добрым.
– Здорово! – сказала Ирка заглянувшему к нам Лазарчуку и развила приветствие песенным текстом: – Я так ждала тебя, Вова!
– Я Сергей, – ворчливо напомнил капитан.
– Как дорога, Серега? – изображая непринужденность, Ирка играла в буриме.
– Все бы ничего, но она привела меня сюда, – ехидно ответил Лазарчук и посмотрел на меня.
Я молча отсалютовала ему ножом и продолжила старательно срезать шкуру с картофелины, ожидая продолжения. Мне представлялось, что капитан должен объяснить, каким образом он оказался в составе опергруппы, работающей на другом участке и даже в другом районе. Однако Серега и не думал что-то объяснять.
– Ты не умеешь чистить картошку! – заглянув в стоящую передо мной миску, объявил он.
– Я умею! – возмутилась я.
– Ты не умеешь чистить ее быстро, как в армии! – сказал Серега. – Надо вот так!
Он забрал у меня нож и с поразительной ловкостью сделал из крупной картофелины аккуратный кубик.
– Интересный способ, только очень расходный. Пожалуй, я позову нам на помощь кого-нибудь из женщин, у них нет армейской выучки, – сказала Ирка и вышла из кухни.
Я догадалась, что подруга дезертировала, опасаясь нахлобучки от Лазарчука. Я не видела в случившейся трагедии никакой нашей вины, но у Сереги могла быть другая точка зрения. Он искренне убежден, что мы с подругой притягиваем неприятности, и уже не раз озвучивал обидную формулу «Ленка плюс Ирка равно че пэ». При этом под аббревиатурой «ЧП» подразумевалось отнюдь не «частное предприятие».
– Зинулю разбуди! – крикнула я вслед подруге. – От Дины с ее дюймовыми ногтями маловато толку будет.
– Ну, а теперь рассказывай, что тут у вас случилось, – потребовал Лазарчук, когда мы с ним остались вдвоем. – Наверняка ты уже успела сунуть свой любопытный нос всюду, куда только можно было, и узнала много чего интересного.
– Узнала, – не без гордости согласилась я.
– Рассказывай, – велел Лазарчук.
И я честно приготовилась рассказывать, но не успела произнести ни слова. В кухню, грубо отпихнув с дороги капитана, ворвалась Ирка. Глаза у нее были круглые, физиономия бледная, губы тряслись.
– Там… Там! – сказала она и показала большим пальцем через плечо.
