– Тамтам – это африканский барабан! Ты по существу говори, в чем дело? – потирая ушибленное плечо, сердито сказал Лазарчук.
– По-моему, она мертвая! – страшным шепотом сказала Ирка строго по существу.
– Кто?! – я уронила нож и схватилась за сердце.
– Кто-кто! Зинуля!
– Там? – деловито уточнил Лазарчук, показав пальцем на дверь, и быстро вышел из кухни.
Я бросила недочищенную картофелину и побежала за ним, на ходу спрашивая:
– Как – мертвая? Почему – мертвая?
– Спроси еще, зачем! – люто вызверилась на меня Ирка.
После этой вспышки подруге заметно полегчало, во всяком случае, глаза ее вернулись в орбиты и лицо порозовело.
– Да-а-а, дела… – протянул Лазарчук, внимательно оглядев Зинулю, которая при взгляде с порога казалась мирно спящей. – Не подходите! Выйдите из комнаты и позовите сюда ребят.
Мы подчинились. «Ребята» – оперативники – проявили к новому мертвому телу живой интерес и переместились из гаража в наш флигель. Пока они занимались своим делом, мы с Иркой спешно и не очень аккуратно дочистили картошку и побросали ее в большую кастрюлю с водой. Достаточно объемистой посудины для варки кучи сосисок не нашлось, и мы решили поджарить их на гриле. Пошли во двор, кое-как подпалили дрова в мангале и стали ждать, когда они превратятся в головешки. Делать при этом нам было совершенно нечего, и мы изнывали от тревоги и любопытства.
– Серега, пожалуйста, скажи нам, что Зинуля тихо-мирно умерла от сердечного приступа! – взмолилась Ирка, поймав во дворе сурового Лазарчука.
– Вскрытие покажет, – коротко бросил Серега и хотел бежать дальше, но мы с Иркой в четыре руки удержали его на месте. Пришлось капитану развить свою мысль. – Похоже, дамочка приняла лошадиную дозу снотворного да еще запила его порцией спиртного.
– Откуда это известно? – спросила Ирка.
Я промолчала, потому что помнила, что от Зинули вчера вечером действительно попахивало спиртным.
– Да тянет от нее вчерашним! – пожал плечами Лазарчук. – А пустую аптечную коробочку в кармане ее куртки нашли.
– А какие-нибудь отпечатки пальцев на этой коробочке есть? – быстро спросила я.
Серега внимательно посмотрел на меня:
– Какие-то были, наверное, только в карман снег насыпался, и коробочка совсем раскисла… Следы рук экспертизе не подлежат. А ты этим профессиональным моментом просто так интересуешься, из чистого любопытства, или у тебя какие-то соображения есть?
– Нету у меня никаких соображений! – соврала я.
Старательно сделала подходящее случаю глупое лицо и убрала руки с Серегиного брючного ремня. Ирка тоже отпустила капитана, которого удерживала за полы распахнутого тулупа, и Лазарчук сразу же побежал дальше.
– Выкладывай! – проводив взглядом удаляющегося Серегу, потребовала подруга, отнюдь не обманутая нетипичным для моей физиономии идиотским выражением.
– Никакое это было не самоубийство! – убежденно сказала я, стерев с лица дебильную улыбочку. – Если Зинуля и напилась снотворного, то не по собственной воле.
– Аргументируй!
– Я последняя, кто с ней вчера разговаривал, – объяснила я. – Уверяю тебя, о самоубийстве Зинуля вовсе не думала. Правда, она сказала что-то в том духе, что собирается покончить со старой жизнью…
– Ну, вот! – обрадовалась Ирка.
Ей не хотелось думать, что произошло еще одно убийство.
– Но при этом у нее были конкретные планы на будущее! – закончила я. – Например, она собиралась купить новое кольцо с большим-пребольшим бриллиантом.
– Да, это нехарактерно для самоубийцы, – вынужденно согласилась Ирка. – То есть ты думаешь, что снотворное кто-то ей потихоньку подсыпал? Когда, за ужином? Я ничего подобного не заметила.
– Нет, не за ужином, а позже, когда ты, я, Колян и Мася ушли к себе, а она осталась мыть посуду. За ужином мы водку не пили, на столе вообще не было никакого спиртного! А когда мы с Зинулей возвращались из большого дома, от нее уже пахло чем-то крепким. – Я немного подумала. – Знаешь, когда я пришла за ней на кухню, ее там не было. И в ванной не было, и в холле. В холле на подоконнике Катька пряталась, я с ней немного поболтала, а потом появилась Зинуля. Интересно, откуда?
– Да мало ли? – Ирка пожала плечами. – В холл выходят двери гостевых комнат и бильярдной, и туда же можно спутиться по лестнице со второго этажа.
– Ничего подобного, Зинуля из коридора вошла! – возразила я. – Значит, когда я там проходила, она либо в темной кладовке пряталась, либо на террасе была, больше-то негде.
– Темная кладовка неплохо сочетается с застенчивым пьянством в одиночку, – рассудила подруга. – Однако, если ты помнишь, на балконе вчера кто-то курил. Может, как раз Зинуля? Причем не одна?
– Бежим, осмотрим балкон, пока до него не добрались оперативники! – воодушевилась я.
– Только не бегом! – окоротила меня подруга. – Не будем привлекать к себе внимание.
Мы чинно, благородно, с самыми невинными мордами двинулись к большому дому, обогнули его и уже за углом столкнулись с рыжим парнем из опергруппы.
– Куда? – коротко спросил он, вскинув перед нами руку на манер шлагбаума.
– Белье снимать! – бодро ответила Ирка.
Рыжий заинтересованно оглядел ее с головы до ног.
