– Значит, они сделали привал, и Икс отправил Игрека вперед – разворачивать бутерброды или чистить крутые яйца, не знаю, что за снедь они взяли с собой…
– А я знаю! – снова гордо сказал Колян. – Они ели бутерброды с лососиной, Антон видел на столе полоски рыбьей шкуры!
– Да, неплохо, – кивнула я.
– Точно, я бы тоже не отказался от красной рыбки! – завистливо вздохнул Колян.
– Неплохо придумано! – объяснила я свою предыдущую реплику, проигнорировав жалобный тон проголодавшегося супруга. – Игрек с провиантом ушел вперед, а Икс немного задержался и привел в негодность квадроцикл.
– Каким же образом? – поднял бровь недоверчивый рыжий опер.
– Простым и гениальным! Насыпал в бензобак сахарный песок!
Лазарчук и рыжий переглянулись. Востроносый опер продолжал смотреть на меня, как мне показалось, без одобрения, но с растущим интересом. Примерно так ученый-микробиолог мог смотреть на незнакомый ему вирус. Я поспешила объяснить проявленную осведомленность:
– Про сахар в бензобаке мне сказал Анатолий. А насчет всего остального я сама догадалась! Вот что было дальше: закончив короткую трапезу на свежем воздухе, Икс и Игрек вернулись к своему квадроциклу, но он не завелся. Поняв, что машина сломалась, Икс и Игрек решили спуститься с горы по ледяному желобу.
– Наверное, на привале они не только ели, но и пили? – предположила Ирка. – Если эти Икс и Игрек те самые люди, о которых я думаю, то на трезвую голову они бы на такую авантюру не пошли!
Я вопросительно посмотрела на Коляна.
– Точно, пили, Антон видел там пустую коньячную бутылку, – угадав, чего я от него жду, сообщил супруг. – Не поллитровку, а маленькую плоскую фляжку.
– Человек, который выпил примерно стакан крепкого спиртного, легко поддался на уговоры совершить рискованный спуск, – резюмировала я. – Икс и Игрек поднялись на вершину, и там тот из них, кто совсем не пил крепкого спиртного, ударил своего хмельного спутника по голове. Камнем, я полагаю. Б-52 не зря также называют Лысой горой, мне говорили, что вершина совершенно голая, снег оттуда сдувает, так что камней там должно быть немало. Хотя Икс весьма предусмотрителен, с него сталось бы и с собой что-нибудь подходящее принести. В любом случае, орудие преступления осталось где-то на горе.
– Гора большая, – задумчиво заметил востроносый.
– И снежок понемногу всю ночь сыпался, так что роковой камень найти будет трудновато, – подхватила я. – Зато вполне реально отыскать на спуске вблизи ледяного желоба веревку.
– Какую еще веревку? – нахмурилась Ирка.
– Скорее всего, веревочную скакалку. Ту самую, которую Икс использовал, чтобы заставить скатиться по желобу убитого Игрека! Привязал его за ногу и сдернул вслед за собой с горы, как салазки на веревочке!
– Скользящий узел? – быстро спросил Лазарчук.
Я кивнула:
– Она все лето отиралась на яхте, наверняка научилась управляться с веревками.
– Минуточку! – с претензией вскричала Ирка. – Она? Ты сказала – она? Кто – она?
– Конечно, она! Ты разве до сих пор не поняла, о ком речь? В нашем случае Икс не мистер, а миссис!
– Парни, давайте прогуляемся на знаменитую гору, – спрыгнув с подоконника, деловито предложил Лазарчук.
Он и рыжий быстро вышли из комнаты, востроносый, поспешно собрав бумаги, тоже удалился. Мы остались вчетвером. Мася, равнодушный к детективам, шебуршал за занавеской, Колян сочувственно смотрел на Ирку, а та уставилась на меня бараньими глазами.
– Вспомни, Масяня доложил нам, что она посолила снег, – мягко сказала я. – Не солила она его, а, наоборот, сахаром посыпала! Вытряхнула на снег остатки песка, не поместившегося в бензобак квадроцикла! Разумеется, она думала, что ее никто не видит, она же не знала, что Мася играет с биноклем!
– Погоди-погоди! Ты что, про Катьку говоришь?! – ахнула Ирка. – Так это она Иксиха?!
– Ну, а кто же? Конечно, она! – подтвердила я. – Отчаянная женщина! Чтобы решиться на безумный спуск, будучи в положении, надо совершенно не дорожить своим здоровьем!
– Да, я ошибался, когда говорил, что она немного странная, – запоздало признал свою неправоту Колян. – Иришка была права, эта Катерина просто чокнутая!
– Суд учтет это обстоятельство, – вставила я.
– Правильно говорят, что опасные сумасшедшие невероятно хитры! – продолжал ужасаться Колян. – Надо быть сущим психом, чтобы придумать такой дьявольский план!
Тут он осекся, искоса посмотрел на меня и боязливо спросил:
– Кыся, а ты-то как до всего этого додумалась?
– Не бойся, я не свихнулась. Наоборот, проявила ум и сообразительность и использовала подсказку, – самодовольно хмыкнула я. – Я догадалась, что означала та Катькина надпись на стекле!
– Про Бориса, пять Галин и загадочное «ха»? – оживился муж. – Так что же это было?
– Это был своеобразный протокол о намерениях! – объяснила я. – Тем вечером Катерина, прячась на подоконнике, составляла план убийства Тараскина. Задумавшись, она машинально написала на стекле название горы, которой в ее плане отводилась решающая роль. «Бэ пятьдесят два», а не «бэ пять гэ», вот что она вывела, просто я приняла двойку за прописную букву «гэ».
