Ну что тут еще скажешь? Я снова молча кивнула. Друстан какое-то время разглядывал меня, вертя печатку на пальце, а потом удалился.
– Чего это он наговорил-то, а? – потребовал объяснений Квинтилий Русс. – Клянусь десятком легионов чертей… я-то думал, мы здесь собрались, чтобы вместе поразгадывать загадку!
– Спросите у Федры, – вздохнул Гиацинт, поднимая осунувшееся лицо. – Она, похоже, думает, что уже все разгадала. Спросите и посмотрите, согласится ли она поделиться своими мыслями. – Он провел ладонями вверх-вниз по щекам.
– Если на эту загадку должна ответить именно я, то я это непременно сделаю, – тихо сказала я. Боль друга разрывала мне сердце. – Не ворчи на меня, Гиацинт.
Он сдавленно рассмеялся и вышел из-за стола.
– Как жаль, что твой Делоне не оставил тебя там, где нашел! Я оплакиваю тот день, в который он научил тебя думать.
И на эти слова у меня не нашлось ответа.
Взмахнув нарядными рукавами, Гиацинт отвесил мне нижайший поклон в стиле Принца Странников.
Квинтилий Русс нахмурился, глядя ему вслед, и мотнул головой.
– Что-то мне это совсем не нравится, – проворчал он, рассеянно хватая с подноса какую-то сладость. – Если знаешь разгадку, девочка, поделись с нами! Давайте вместе прикинем, как выиграть в этом положении!
– Милорд адмирал, – ответила я, – сожалею, но нет. Если бы Анафиэль Делоне докопался до этой разгадки, поверьте, он бы ни с кем не стал ею делиться. И я тоже не могу. Если вы сами разберетесь, что к чему, то признаете мою правоту.
Квинтилий Русс пробурчал что-то о чудачестве Делоне.
Жослен, все это время беспокойно вышагивавший по комнате, наконец остановился рядом со мной, сомкнув руки за спиной и вперившись в темноту.
– Мне ведь это не понравится, верно? – тихо спросил он.
– Нет, – подтвердила я.
Он упорно смотрел на невидимое отсюда море, пока я не коснулась его руки.
– Жослен. – Взгляд неохотно переместился на мое лицо. – С того самого дня, как тебя приставили меня охранять, я была для тебя испытанием. И тысячу раз проверяла на прочность твои обеты, пока само Братство не предало тебя анафеме. Клянусь, сейчас я так сделаю в последний раз. – Я кашлянула. – Если мы будем вынуждены… если нам суждено разлучиться, пожалуйста, смирись с этим. Тебя предназначали для службы королевским особам, а не нежеланным отпрыскам шлюх Двора Ночи. Ты уже поклялся в верности Исандре. И сослужишь ей немалую службу, если возьмешься защищать Друстана. Пообещай мне.
– Не могу, – глухо отказался он.
– Пообещай! – я сильнее стиснула его руку.
– Я уже принес клятву Кассиэля и не могу связывать себя никакими другими обещаниями!
Наверное, дальше настаивать не имеет смысла; я не вправе просить о большем, чем согласна дать сама. Разжав пальцы, я все же пробормотала:
– Даже Кассиэль уступал Элуа. Помни об этом.
– А ты помни, что ты не Элуа, – огрызнулся Жослен.
Той ночью в роскошной кровати королевских размеров мне не спалось. Сердце и разум переполняла тревога. Один раз я встала, взяла зажженную свечу и вышла в коридор – двери спален моих спутников были закрыты. Хотелось пойти к кому-нибудь, но, так и не решив, к кому бы податься, я вернулась в свою огромную пустую постель и в конце концов задремала. Во сне я беспокойно ворочалась и проснулась, запутавшись в простынях.
Как жаль, что с нами не было Делоне.
Начался новый день, часы неспешно утекали. Я отыскала библиотеку, где обнаружила сотни книг, считавшихся утерянными. Напитанные влагой страницы были непривычно толстыми, чернила местами расплылись, но строки все равно поддавались прочтению. В собрании нашелся поэтический сборник известной эллинской поэтессы со стихами, которых я никогда прежде не читала. Гонзаго д’Эскобар отдал бы коренные зубы, лишь бы подержать в руках это издание. Я медленно смаковала строки, пытаясь сразу же переводить их на ангелийский и жалея, что под рукой нет пера и бумаги. Стихотворения были настолько красивыми, что я невольно расплакалась, забыв о том, где нахожусь. А потом за мной пришел Тилиан.
Близился полдень.
И снова прислужники провели нас на вершину по широкой извилистой тропе; только теперь она казалась на удивление знакомой. Хозяин Проливов ожидал нас в своем храме, открытом всем ветрам.
Раньше я никогда не понимала страдальцев, добровольно идущих на заклание. Я думала об Элуа, рассекшем собственную руку. Думала об Иешуа, позволившем распять себя на кресте. Формы самопожертвования различны, однако суть их в одном – в стремлении полностью отдаться тому, кому приносится жертва.
– У вас готов ответ? – спросил Хозяин Проливов, и его голос ветром разнесся по храму.
Сегодня его глаза сверкали, как море под солнечными лучами.
Я молча поежилась. Пусть это трусость, но я надеялась, что ответит кто-то другой.
Однако все мои спутники тоже промолчали.
– Да, милорд, у нас есть ответ на вашу загадку, – произнесла я тихо и обреченно. Подняла голову, цепляя взгляд Хозяина Проливов. – Разгадка в том, что один из нас должен занять ваше место.
Гиацинт отчаянно рассмеялся.
Хозяин Проливов смотрел на меня: теперь в его глазах клубились грозовые тучи.
